Безумная вечеринка зомби - Джена Шоуолтер

Твой дом — это не ее дом, придурок. Больше нет.

— Тогда тебе лучше поторопиться. — она подталкивает его.

— Расскажи, что ты планируешь. — Ченс хватает ее за плечи и встряхивает. — Мне нужно знать.

Вспышка ярости подталкивает меня к нему. Я оттаскиваю его от нее с такой силой, что на ее коже останутся синяки.

— Не смей к ней прикасаться. Никогда.

Милла бросает на меня странный взгляд, но затем продолжает.

— План прост. Ребекка и Тиффани пытались уничтожить меня с помощью танатоса. Сегодня я использую это пламя против них.

— Как? — спрашивает Али. — И как ты можешь использовать его, не убив себя в процессе?

Эти слова… убив себя в процессе… как удар под дых.

Ночной кошмар Миллы надежнее, чем почтальон. Ветер, мокрый снег, дождь или ясная погода — это случится. Красное пламя ранит ее, убьет. Теперь она планирует выпустить его на волю? Черт возьми, нет.

Потеря другой девушки забыта. Я не могу потерять ее.

— На кладбище зомби укусили меня, и красное пламя появилось само по себе. В то время как зомби хотели съесть только меня, я жаждала тебя. — Милла осматривает комнату, но избегает моего взгляда. — Смесь танатоса и токсина, я имею в виду. Я почувствовала вас. С завязанными глазами я могла бы заметить вас в многотысячной толпе, ребята.

Рив кивает.

— Рыбак рыбака видит издалека.

Внезапно до меня доходит смысл ее плана, и я в ужасе чертыхаюсь.

— Ты собираешься позволить зомби укусить тебя. — я вторгаюсь в личное пространство Миллы. — Ты хочешь, чтобы мы были в этих костюмах, и ты не почувствуешь нас, когда настроишься на охотников. Но какой ценой?

— Никакой потери с твоей стороны. Только с моей. Несколько минут боли и страданий. — она отталкивает меня. — Моя боль, мой выбор. Смирись с этим.

— Никаких потерь с моей стороны? — а как же мучительный страх, который сейчас терзает меня? — У тебя есть всего десять минут, прежде чем токсин станет слишком сильным, чтобы его можно было нейтрализовать.

— Скорее всего, пятнадцать или двадцать, — говорит Рив. — Помните, что большинство этих зомби — клоны, и у них слабый токсин.

— Это не меняет моего ответа. — я не отвожу взгляда от Миллы.

— Видение, — говорит Али, словно я нуждаюсь в напоминании. — Мы знаем, что она переживет это…

Я тычу в нее пальцем, заставляя замолчать.

— Не смей упоминать при мне о видении.

Она вздрагивает.

— Да. Хорошо. Я виновата.

— Мы придумаем другой план и отыщем Лав, — говорю я Милле.

Она вцепляется в мою футболку и встряхивает меня.

— Другого нет.

От Ченса исходит отчаяние.

— Чем дольше мы будем ждать, пытаясь придумать что-то другое, тем больший вред «Анима» может причинить Лав.

— Но менять одну жизнь на другую — это не наш путь. Не так ли? — огрызаюсь я в сторону Али.

Али замирает. Милла вздергивает подбородок.

Я обхватываю ладонями ее щеки.

— Я не хочу рисковать тобой. — ни сегодня, ни завтра. Никогда. — У нас есть время. С Лав ничего не случится. Сейчас она — разменная монета.

— Лед…

— Нет. — после нашего поцелуя моя одержимость ею стала такой же неотъемлемой частью меня, как руки и ноги. Я не должен был уходить от нее. Я должен был остаться и продолжать растворяться в ней. Должен был рассказать ей о своих чувствах. Я такой же отчаянный, как Ченс. Такой же собственник, как Коул. Такой же решительный, как Бронкс. Но я этого не сделал, и это цена, которую я должен заплатить.

— Пойдем со мной. — она берет меня за руку и тянет в коридор. Закрыв за нами дверь, она упирает руки в бока и пристально смотрит в глаза…

… я лежу в постели, свернувшись калачиком и плача. Тону в отчаянии, подавленности и чувстве отверженности, от которого не могу избавиться. Я хочу его, хочу его так сильно, что едва могу дышать, но никогда не стану для него чем-то большим, чем мимолетным увлечением, и…

…Милла ахает, и видение исчезает.

Я только что увидел ту ночь, когда мы поцеловались. Ее глазами. Я виноват в ее слезах. Только я.

Я чувствую опустошение.

И стыд.

— Прости, — хриплю я. — Мне так жаль. Я никогда не хотел причинить тебе боль.

На ее щеках вспыхивают красные пятна. Сверкнув глазами, она отмахивается от моих слов.

— Я не хочу об этом разговаривать. Единственная тема, которая сейчас обсуждается, — это твое поведение.

Она сразу переходит к делу, хорошо. Мы останемся при своих мнениях.

— Что ты там предложила? Токсин? Это слишком опасно.

— Не притворяйся, что тебе не все равно, Лед.

Мне не все равно. Мне чертовски не все равно.

— Я не притворяюсь. Ты важна для меня.

— О, правда. Я так много значу для тебя, что ты бросил меня через несколько секунд после того, как твоя бывшая застукала нас вместе. Я так много значу для тебя, что с тех пор ты держишься на расстоянии. Прости, но я могу обойтись и без твоей особой заботы.

Кажется, с делами покончено.

Она тянется к двери.

— Я продолжу реализацию своего плана, с твоего одобрения или без него.

Я обнимаю ее за затылок, удерживая на месте. Я хочу рассказать ей об ужасных последствиях, с которыми она столкнется, если спасет мою жалкую шкуру. Хочу рассказать о причине, по которой я держался от нее подальше, о причине, по которой она должна остаться здесь, в безопасности. Я не могу смириться даже с мыслью о том, что потеряю Миллу. Но в тот момент, когда мы соприкасаемся кожей, ничто не имеет значения, и мне хочется снова попробовать ее на вкус.

— Я должен был попрощаться с Кэт, — выдавливаю я и прижимаюсь губами к ее губам.

Она не отвечает на поцелуй. Сначала нет. Затем Милла стонет, и наши языки находят друг друга. Я прижимаю ее спиной к стене. Ее руки запутываются в моих волосах, когда я провожу своими по ее спине, кладу ладони ей на бедра и поднимаю.

Она обхватывает меня ногами и наклоняет голову, позволяя мне впиться в ее губы глубже, жестче. Я целую ее так, словно вижу в последний раз. Как будто это моя последняя ночь на земле. Как будто она единственная девушка на свете… потому что так оно и есть. Для меня она такая и есть.

Парень, которым я был, жаждал Кэт. Мужчина, которым я стал, жаждет Милу.

Ее вкус одурманивает. Она дурманит сильнее, чем бутылка виски, и если я не буду осторожен, то перестану думать об окружающей нас