Елена Грушковская - Печальный Лорд

Время пролетело незаметно, настал час дневного чая; Элихио уже успел забыть об утреннем звонке, но он повторился — как раз когда они уселись в гостиной, а Эннкетин ставил на столик поднос с чашками и вазочку с пирожными. Элихио охватило странное оцепенение. Телефон надрывался у него в кармане, а он сидел неподвижно, как каменное изваяние, пока Джим не сказал ему:

— Вам кто-то звонит, Элихио. Почему вы не отвечаете?

Элихио достал телефон и сбросил вызов.

— Я не хочу отвечать, — сказал он. — Это кто-то незнакомый.

— Ну и что же? — сказал лорд Дитмар. — Может быть, этому человеку очень нужно с тобой поговорить. А если это что-нибудь важное?

— Я так не думаю, — пробормотал Элихио.

Но с этой минуты им овладело беспокойство, от которого он не мог отделаться ни на секунду. Он уже пожалел, что не ответил: теперь он не знал, кто это был и что ему было нужно. Он всё время думал об этих звонках, был рассеян и нервничал, а после обеда пошёл прогуляться в оранжерею. Там он увидел Йорна, поливавшего из шланга какие-то экваториальные растения с крупными фиолетовыми заострёнными листьями в малиновую крапинку. Заметив Элихио, Йорн снял шапку и улыбнулся своей детской улыбкой, и Элихио тоже рассеянно улыбнулся ему, а про себя позавидовал садовнику: ему-то не нужно было беспокоиться из-за странных звонков.

Наконец он устал беспокоиться и решил не дожидаться нового звонка, а перезвонить на незнакомый номер. Поднявшись к себе в комнату, он сел на кровать и вызвал незнакомца, включив режим голографической трансляции — судя по значку перед номером, модель телефона, с которого ему звонили, поддерживала этот режим. Перед ним возникла полупрозрачная фигура доктора Кройца в полный рост и натуральный размер.

— Так это вы мне звонили? — пробормотал Элихио.

— Да, мой дорогой, — ответила голограмма. — Где ты сейчас, сынок? Твои экзамены уже закончились?

— Да, я уже сдал их, — сказал Элихио.

— Почему ты не приезжаешь, милый? Иниго не дождался тебя, его отпуск уже закончился, и он уехал. Не знаю, когда теперь вы с ним сможете увидеться в следующий раз… Где ты, Элихио? Я беспокоюсь.

— Я сейчас… у одного очень хорошего человека, — ответил Элихио.

— Он твой друг? — спросил доктор Кройц.

— Можно сказать и так, — ответил Элихио. — Нет, скорее, он мне как отец.

Доктор Кройц нахмурился.

— Значит, ко мне ты не приедешь?

— Доктор Кройц, простите меня, — сказал Элихио. — Я вас слишком мало знаю. Вы появились в моей жизни слишком внезапно и — уж простите — довольно поздно. Я даже не знаю, что я к вам чувствую. Я ещё не разобрался во всём этом… Я пока не знаю, что вам ответить.

Доктор Кройц помолчал несколько мгновений. Его голограмма прошлась по комнате из стороны в сторону, потом остановилась и снова повернулась лицом к Элихио.

— А этот человек, у которого ты сейчас… Ты его любишь? — спросил он тихо.

— Очень люблю, — ответил Элихио. — Он отец одного моего очень близкого друга, который умер этой осенью. Когда он узнал, что случилось, он предложил мне провести каникулы у него.

— Элихио, но ведь я же сказал тебе, что ты можешь приехать ко мне, — проговорил доктор Кройц печально. — Я ждал тебя. Сынок, ведь я не чужой тебе!

— Доктор Кройц, я вам уже сказал… — начал Элихио.

— Почему бы тебе не называть меня отцом? — перебил доктор Кройц. — Ты моя плоть и кровь, ты произошёл от меня, и это бессмысленно отрицать.

— Извините, доктор Кройц, я не могу вас так назвать, — сказал Элихио, поднимаясь на ноги. — Может быть, как вы выразились, я и произошёл от вас, но вас не было рядом со мной на протяжении всей моей жизни. Отец растил меня один, и мы всю жизнь, сколько я себя помню, ютились в маленьких квартирках, существуя на его учительское жалованье.

— Элихио, ведь я уже говорил тебе, — вздохнул доктор Кройц устало. — Если бы он позволил мне быть рядом, у тебя было бы два родителя, и вы не ютились бы в маленьких квартирках. Всё было бы по-другому! Элихио, милый мой, время не повернуть вспять, и грехов прошлого уже не замолить, но можно постараться не совершать новых. Будет большой ошибкой, если ты не дашь нам шанса узнать и полюбить друг друга. Что касается меня, то я уже люблю тебя и умоляю только об одном: не отталкивай меня. Не будь упрямым, как Ариан! Сынок, я очень скучаю, очень жду тебя… Если тебе негде жить, можешь поселиться у меня, я буду этому только рад. Я ни в чём не откажу тебе, сделаю всё для тебя — всё, что только в моих силах.

— Вы упустили время, доктор Кройц, — сказал Элихио. — Простите, я больше не могу говорить.

Он прервал связь и сунул телефон под подушку, бросился на кровать ничком и зажал зубами угол наволочки. Перед ним снова встал терзающий его сердце образ отца, лежащего на улице рядом с пакетом с продуктами, засыпаемого снегом, холодеющего. Приступ тоски по нему захлестнул Элихио с небывалой силой.

На его плечо вдруг ласково опустилась тёплая рука, и он вздрогнул, услышав над собой голос лорда Дитмара:

— Дружок, что с тобой?

Элихио попытался овладеть собой.

— Всё в порядке, милорд…

— Ну хорошо, если так. Я вот зачем к тебе зашёл, голубчик… Ты, конечно, помнишь лорда Райвенна, который был у нас на днях? Так вот, мы получили от него приглашение на обед завтра к двум часам. Я подумал, что было бы не очень хорошо с нашей стороны оставлять тебя одного, поэтому я пришёл спросить, не желаешь ли ты поехать с нами.

Элихио покачал головой.

— Спасибо, милорд… Боюсь, я не смогу… Простите, мне не хочется, — пробормотал он.

— Ну что ж… Я понимаю, — сказал лорд Дитмар, вставая. — Полагаю, в наше отсутствие ты не будешь скучать.

Элихио заставил себя улыбнуться.

— Нет, всё в порядке…

— Ну, хорошо. — Лорд Дитмар уже повернулся, чтобы уйти, но передумал. — Извини, мой дорогой, но так получилось, что я слышал твой разговор с доктором Кройцем. Не в моих привычках подслушивать, но я оказался возле твоей двери, когда ты разговаривал. Я хотел уйти, но то, что я услышал, заставило меня задержаться и дослушать до конца.

Элихио сжался. Если лорд Дитмар всё слышал, то он понял, что Элихио обманул его, сказав, что у него нет больше родных. Опережая его слова, Элихио торопливо поднялся на ноги и выпалил: