Елена Грушковская - Печальный Лорд

— Да, милорд, я не сказал вам правду… Но этот человек появился в моей жизни совсем недавно, в день смерти моего отца. Он сказал, что когда-то любил его, что они расстались, а мой отец не сказал ему обо мне. Что он сам лишь недавно узнал о моём существовании. Я не знаю, милорд… Я не знаю, что я к нему чувствую. Да, он звал меня к себе, но я поехал к вам, потому что… Потому что вы для меня ближе и роднее, чем он!

Элихио испугался, что выдал себя — от своих былых грёз он ещё не вполне избавился, — и растерянно умолк. Лорд Дитмар улыбнулся.

— И всё-таки он твой родитель, дружок, — сказал он мягко. — Он просит у тебя совсем немного — только лишь шанс. Почему ты не хочешь дать ему его?

— Он его уже упустил, когда не предпринял попытки найти моего отца и объясниться с ним, — сказал Элихио.

— Откуда ты знаешь, что он его не искал? — улыбнулся лорд Дитмар. — По-моему, ты слишком торопишься его оттолкнуть, ни в чём не разобравшись. Ты проявляешь нетерпимость. Это не очень хорошее качество, дружок… Нет, я не жалею, что пригласил тебя к себе, но всё-таки ты зря не поехал к нему.

Элихио ждал этих слов. Внутри у него всё похолодело, от щёк отхлынула кровь, и он пробормотал тихо:

— Милорд, стоит вам сказать лишь слово — и я немедленно уеду. Я не хочу вас более стеснять.

Лорд Дитмар ласково взял его за плечи.

— Ну, о чём ты говоришь! Какое стеснение, что ты! Ты же знаешь, как я к тебе отношусь… Я никогда не выгоню тебя, я в любое время дня и ночи приму тебя, когда бы ты ни приехал. Мой дом всегда открыт для тебя. Я лишь прошу тебя проявить великодушие и терпимость и дать твоему родителю шанс. Вполне возможно, что он не дурной человек, просто так сложились жизненные обстоятельства. По чьей бы вине ни расстались твои родители, это уже в прошлом. А в настоящем у тебя есть родной человек, раскрывающий тебе объятия, готовый поддержать тебя, а ты, не подумав, отвергаешь его. Неужели я в тебе ошибся, Элихио?

Лорд Дитмар смотрел на Элихио с таким укором, что он был готов сквозь землю провалиться.

— Не смотрите на меня с таким осуждением, милорд, — пробормотал он чуть слышно. — Я правда не знаю… Не знаю, что мне делать!

— Я не осуждаю тебя, дружок. — Лорд Дитмар нежно дотронулся до волос Элихио. — Успокойся, побудь наедине с самим собой и подумай. Ведь доктор Кройц — единственный родной человек, который у тебя остался. На мою поддержку ты тоже можешь рассчитывать, но я всё-таки не смогу стать тебе родителем — притом, что он у тебя уже есть. Подумай над этим и не торопись отталкивать его.

Лорд Дитмар ласково сжал руки Элихио в своих и уже хотел уходить, но задержался и спросил:

— В какой больнице работает доктор Кройц?

— Он главный эксперт в морге при Центральной городской больнице в Кайанчитуме, — пробормотал Элихио.

Лорд Дитмар кивнул, устало улыбнулся и вышел.

Уже через десять минут он звонил из своего кабинета в Центральную городскую больницу Кайанчитума.

— Здравствуйте, мне нужен доктор Кройц. Из какого отделения? Нет, он не врач в вашей больнице, он главный эксперт морга. Хорошо, переведите звонок туда, буду вам очень признателен… Доктор Кройц, это вы?

Ему ответил негромкий, немного усталый голос:

— Доктор Кройц слушает.

— Здравствуйте… Вас беспокоит лорд Дитмар. Элихио Диердлинг — ваш сын?

Небольшая пауза, и голос взволнованно ответил:

— Да… Да, он мой сын. Что случилось? С ним всё в порядке?

— Нет, нет, ничего не случилось, — сказал лорд Дитмар. — Элихио сейчас находится у меня, и я звоню вам, чтобы сообщить об этом. Только что у нас с ним был разговор о вас… Он ничего не сказал мне о том, что вы звали его к себе, поэтому я думал, что ему действительно некуда пойти. Только сегодня я узнал о вас. Мне очень жаль, что так получилось… Ему сейчас нелегко, горе ещё слишком свежо в его сердце. Ваша поддержка ему очень нужна.

Доктор Кройц помолчал и проговорил:

— Кажется, он уже нашёл поддержку в вашем лице.

— Да, не стану скрывать, я очень тепло отношусь к Элихио, — сказал лорд Дитмар. — У моего сына Даллена была дружба с ним. Если бы Даллен не ушёл из жизни так рано, может быть, мы с вами даже породнились бы. Не рассматривайте меня как своего соперника, я вовсе не претендую на его сыновнюю любовь. Я и звоню вам исключительно для того, чтобы способствовать вашему воссоединению. Не отчаивайтесь… И ни в коем случае не сдавайтесь, иначе вы его потеряете, не успев обрести. Он сейчас не вполне ясно осознаёт, что вы значите для него, но это понимание придёт к нему рано или поздно. Поверьте, вы нужны ему — именно вы, доктор! Я всегда готов его поддержать, но я не могу всегда быть рядом с ним, а вы можете и должны. Я не знаю, что у вас произошло много лет назад, но умоляю вас: не повторяйте прежних ошибок! Приезжайте, поговорите с ним, обнимите его… Мой адрес вы можете найти в любой справочной системе.

Доктор Кройц несколько секунд молчал, потом сказал:

— Я благодарю вас, милорд. Если вы позволите, я приеду завтра.

— Очень хорошо, ждём вас.

Оставшись один, Элихио не знал, куда себя деть. Ещё никогда в жизни он не был так растерян, как сейчас, а лорд Дитмар, как нарочно, уехал вместе с Джимом и детьми в гости, оставив Элихио наедине с его мятущимися мыслями. Слоняясь без дела по огромному дому, Элихио думал об отце, о докторе Кройце и вчерашнем разговоре с лордом Дитмаром. Он верил ему, лорд Дитмар просто не мог ошибаться, да и всё, что тот сказал, было созвучно маленькому и тихому, но настойчивому голосу, твердившему в глубине души Элихио: надо дать шанс, надо разобраться, отец мог быть и неправ. Но очень трудно было преодолеть странное, не поддающееся никакому разумному объяснению упрямство, доставшееся Элихио, по-видимому, в наследство от отца и заставлявшее его бессмысленно говорить «нет» там, где давно нужно было задуматься о том, не следует ли всё-таки сказать «да». Эта странная инерция отчуждения, созданного ещё отцом, продолжала работать в Элихио, делая его сердце глухим и слепым. И вместе с тем маленький голосок пытался достучаться в закрытые двери: выслушай, быть может, тебе не лгут.

Поскольку хозяева обедали в гостях, повар сегодня не особенно напрягался, и Элихио пообедал тем, что осталось от вчерашнего ужина. Сидя за огромным столом в одиночестве, как король без свиты, он чувствовал себя странно и нелепо. Затянутый в строгий костюм и неизменные белые перчатки Эгмемон заметил: