Елена Грушковская - Печальный Лорд

— Что-то вы сегодня грустный, сударь мой. Не болит ли у вас головка?

Элихио заставил себя улыбнуться.

— Всё в порядке, — ответил он.

— Что-то не похоже, — с сомнением проговорил Эгмемон. — И аппетит у вас какой-то неважный. Быть может, вы не выспались?

— Наверно, дело в погоде, — вздохнул Элихио. — Когда идёт снег, у меня всегда такое настроение.

Эгмемон посмотрел в окно.

— Да, снегопад сегодня знатный… То-то привалит работы садовнику!

Элихио пришла в голову мысль.

— В самом деле! Не помочь ли мне Йорну? Мне очень понравилось чистить снег, это здорово отвлекает.

Эгмемон пришёл в ужас.

— Не вздумайте, сударь! А если вы простудитесь?

Элихио, обрадованный, что придумал себе дело, вскочил из-за стола, торопливо вытирая губы и пальцы салфеткой.

— Куда вы, сударь? — всполошился Эгмемон. — Вы же не закончили обедать!

— Спасибо, Эгмемон, я уже сыт, — сказал Элихио. — Пойду к Йорну, попрошу у него лопату. Не беспокойся, я не простужусь!

И, обняв и поцеловав оторопевшего дворецкого, Элихио бросился в оранжерею, где Йорн мог находиться с наибольшей вероятностью. Нырнув в роскошное тропическое лето, он позвал:

— Йорн, ты здесь?

— Здесь, сударь, — отозвался голос садовника из-за диковинных кустов с красно-жёлтой листвой.

Подойдя к кусту, Элихио хотел раздвинуть ветки руками, но из яркой красно-жёлтой листвы высунулось ядовито-зелёное щупальце и потянулось к его лицу. Элихио в ужасе отпрянул.

— Не бойтесь его, сударь, — засмеялся Йорн, выходя из-за кустов. — Лучше погладьте, он очень любит ласку. Это арилитис с планеты Фобб.

Элихио осторожно дотронулся пальцем до гибкого щупальца, которое тут же обвилось вокруг его ладони. На ощупь оно было слегка шершавое и удивительно живое, а сквозь его прозрачную кожицу было видно, как по жилкам течёт сок. Вслед за этим из красно-жёлтой кроны высунулось ещё одно такое же щупальце, за ним — третье и четвёртое, и все они потянулись к Элихио.

— А он меня не схватит? — занервничал Элихио. — Он не плотоядный?

— Нет, не бойтесь, — ответил Йорн. — Он просто очень общительный. Любит прикосновения и поглаживания, от этого у него усиливается обмен веществ. Арилитис обладает способностью испытывать эмоции: страх, удовольствие, радость, грусть, гнев, удивление. Его особенность, отличающая его от других растений, — потребность в эмоциональном общении. Без него он плохо растёт, болеет и даже может погибнуть. Поэтому необходимо каждый день уделять ему хотя бы пять минут, чтобы малыш не загрустил и не зачах.

Йорн протянул руку, и на его ладонь сразу же доверчиво легло щупальце арилитиса, свернувшись на ней клубочком.

— Это означает, что он испытывает удовольствие, — пояснил садовник.

— А когда он испытывает гнев, как это выглядит? — спросил Элихио.

— Если сделать ему больно — сломать ветку или наступить на щупальце — он может выстрелить шипами, — ответил садовник. — Место укола потом будет дня два сильно чесаться.

Элихио усмехнулся.

— Да, лучше не злить этого парня, — сказал он.

Он тоже протянул ладонь, и в неё заползло щупальце, свиваясь колечками. Элихио понюхал его, и у него вдруг сильно засвербело в носу. Он чихнул, и все щупальца тут же втянулись в крону.

— Чего это он? — удивлённо спросил Элихио.

— Испугался, — сказал Йорн. И ласково проговорил, обращаясь к растению: — Ну чего ты, глупенький? Всё хорошо, не бойся. Иди сюда, маленький.

Из огненной кроны снова робко высунулся кончик щупальца.

— Да, малыш, иди сюда, — подбодрил его Йорн, подставляя ладонь. — Иди, мы тебя не обидим.

Щупальце снова забралось в его руку и уютно свернулось там, пульсируя жилками. Йорн погладил его.

— У вас, похоже, аллергия на его пыльцу, — сказал он. — А вообще, арилитис — полезное растение. Его плоды обладают болеутоляющим действием и повышают иммунитет, излечивают простуду и подобные ей состояния. Если съесть много, можно на некоторое время вообще потерять чувствительность к боли.

— А что у него за плоды? — полюбопытствовал Элихио.

— Ягоды, — ответил Йорн. — Но пока они ещё не созрели, арилитис их прячет в глубине своей кроны. Когда они созреют полностью, он сам их выставит наружу, и их можно будет свободно сорвать.

— Диву можно даться, какие странные создания тут растут, — проговорил Элихио. — Я даже забыл, зачем к тебе шёл… Ах, да, вспомнил. Там валит такой снег, что дорожки просто необходимо расчистить. Мне в прошлый раз очень понравилось чистить снег. Можно, я возьму лопату и немного помогу тебе?

— Ну, если вам так хочется — пожалуйста, — усмехнулся Йорн. — Вы знаете, где мой домик. Можете взять снегоочиститель, им легко управлять.

— Ну, тогда я пошёл чистить снег, — сказал Элихио.

Сделав шаг, он вдруг почувствовал, будто что-то удерживает его ногу. Взглянув вниз, Элихио увидел, что щупальце арилитиса обвилось вокруг его щиколотки.

— Он не хочет вас отпускать, — улыбнулся Йорн. — Вы ему понравились.

Элихио присел, взял щупальце в руку и погладил.

— Мне пора идти, приятель, — сказал он. — Обещаю, я потом ещё обязательно к тебе загляну.

— Не забудьте помыть руки, — предупредил его Йорн. — У вас на ладонях осталась его пыльца, она может вызвать приступ аллергии.

Вымыв руки в фонтанчике, Элихио надел плащ и вышел на крыльцо. Снегопад уже стихал, а на ступеньках уже лежал слой толщиной в два пальца. Элихио пошёл в домик садовника, открыл подсобку и нашёл маленький ручной снегоочиститель, завёл его и приступил к расчистке снега — в первую очередь, на взлётно-посадочной площадке для транспорта. Очистив её, он стал расчищать дорожку, ведущую к крыльцу. Наблюдая за струёй снега, вылетающей из желобка, он немного отвлёкся от беспокойных мыслей, владевших им. Он уже почти дошёл до крыльца, когда к дому подлетел флаер. Элихио распрямился и посмотрел в сторону площадки, но это был не чёрный сверкающий флаер лорда Дитмара с сиреневыми огнями на днище, а серебристо-серый, с зелёными огнями. Он приземлился на площадке, и из него вышла высокая фигура в чёрном плаще. Она скорым шагом направилась по расчищенной дорожке к крыльцу, и Элихио, рассмотрев лицо гостя, узнал доктора Кройца. От удивления он выпустил ручку снегоочистителя, и тот чуть не улетел. Поймав и выключив его, Элихио стоял, как истукан, глядя на доктора Кройца, который спешил к нему. Остановившись перед Элихио, он молча смотрел на него с грустной улыбкой. Они стояли так минуту, глядя друг на друга, а потом доктор Кройц проговорил задумчиво: