С приветом из другого мира! - Марина Ефиминюк
Муж следил, как я отчитываю подшефного единорога, с издевательской улыбкой.
– Запрягай, – приказал он слуге и ободряюще похлопал лошадь по гладкому боку.
Через час мы выезжали из замковых ворот. Двуколка, коляска с двумя большими колесами, мягко преодолевала неровности. Мы плавно покачивались на сиденье, пока переезжали крепостной мост. Фостен довез нас до прямого участка дороги и передал вожжи. У меня от волнения тряслись руки.
– Готова?
Черт возьми, я получила водительские права в старом мире и прочитала самоучитель по управлению повозкой! Конечно, готова!
– С богом! – пробормотала под нос, чувствуя себя на пороге исполнения самого большого желания.
– Ты неправильно держишь вожжи, – мрачным голосом проговорил муж и с особой тщательностью прочитал лекцию, как следовало держать их правильно. – Трогайся.
– Трогайся! – громко повторила я, приказывая Зефире шагать.
– Темный лик нам помоги, – внезапно обратился Фостен к высшему руководству.
А потом начался форменный ад! В смысле, форменные сто метров ада, потому как дальше он уехать мне не позволил. Не успела повозка сдвинуться с места, а кобыла переместиться хоть на корпус вперед, со стороны достопочтенного мужа посыпались комментарии.
– Что ты дергаешь? – искренне критиковал он. – Зачем тянешь? Не гони!
В какой-то момент мы подпрыгнули на кочке и со стороны Фостена немедленно донеслось недовольное:
– Обязательно на стиральную доску выезжать?
Когда пришло время поворачивать и лошадь, и коляску в обратном направлении, я уже покрылась испариной и вцепилась в вожжи так, словно ничего ценнее в собственных руках не держала.
– Ну все… – пробормотала я и рявкнула единорогу: – Стоп!
Зефира немедленно встала, даже не пришлось ничего делать с этими чертовыми вожжами. Полагаю, наш спортивный комментатор на минималках достал и демоницу.
– Хорошо, теперь я поеду… – начал Фостен.
– Слезай! – Я дернула подбородком. – Ты возвращаешься в замок пешочком. Подышишь свежим воздухом, поучишься постигать дзен.
– Что такое дзен?
– То, чего нам обоим сейчас не хватает! – отрезала я. – Мы с Зефирой как-нибудь сами тихонечко доедем.
– Я буду молчать, – пообещал он, стараясь сдержать смех.
– Ты будешь молча идти, – не дрогнула я.
– Обещаю, больше никаких советов!
– Советы?! – задохнулась я от возмущения. – Знаешь, где я видела твои советы?
– Уточни, – зачем-то откомментировал он риторический вопрос.
– В гробу и в белых тапочках! Борщ за уроки вождения? Ха-ха три раза! Вообще ни ложки не заслужил! Слезай!
Он действительно соскочил с коляски, а мы с единорогом прекрасно развернулись и добрались до замка. Управлять демонической кобылой особо не пришлось: прекрасно докатила двуколку без моих приказов и послушно встала напротив главного входа, где нашего возвращения дожидалась целая компания слуг. Наверное, сделали ставки: приедем обратно на коляске или на своих двоих.
– А господин Мейн? – испугался дворецкий.
– Решил прогуляться и подумать о вечном, – передавая вожжи Фрейсу, сухо бросила я.
Чувствуя себя страшно сердитой, я поднялась в женские покои. На отмытом до блеска полу, свернувшись клубочком, как рыжий котенок, без сознания лежала Раиса. Меня бросило в жар.
– Бог мой, Рая! – Я рванула к горничной и, присев рядом, заглянула в лицо.
На коже с посеревшими веснушками в разные стороны расползался черный хаотичный рисунок, словно нанесенный ручкой с тонким гелевым стержнем. Никогда ничего подобного не видела!
К тому времени, как наказанный пешей прогулкой муж появился в замке, мы перенесли Раису в ее спальню и уложили на узкую кровать. Всполошенные слуги заглядывали в комнату сквозь дверной проем, остановившись на пороге.
Фостен вошел под испуганные шепотки, бросил насмешливый взгляд на знак двуединого, висящий на стене в изголовье кровати. Он остановился, уперев руки в бока, и посмотрел на бессознательную девушку сверху вниз.
– Когда я вернулась, она уже лежала на полу без сознания, – в растерянности пояснила я. – Ты ведь сможешь ей помочь?
– Наверное, схватилась за какой-нибудь артефакт, – предположил Вернон.
– Разве я не просила убрать опасные артефакты? – ощетинилась я.
– Госпожа Мейн, что вы на меня срываетесь? Может, этот ребенок залез куда не следует, – проворчал дворецкий. – Ваша горничная любопытна…
– Выйди, – тихо перебил нас Фостен.
Кашлянув, Вернон бочком продвинулся к выходу, за ним поспешно последовал Хэллавин. Именно он перенес девушку на кровать. Сам вызвался – приказывать не пришлось.
– Мария, ты тоже, – добавил муж, стягивая с себя куртку.
– Можно мне остаться?
Он повернул голову и окатил меня холодным взглядом:
– Нет.
– Фостен, я за нее в ответе!
– Зрелище будет неприятным, – добавил он мягче.
Я тихо выскользнула в коридор и плотно закрыла за собой дверь. Шикнула на слуг, чтобы отправлялись на первый этаж и не отвлекали хозяина неуместными перешептываниями. Лица у жителей замка были такие, будто Раиса уже померла. Невольно вспомнилось, как пару месяцев назад я проснулась на отпевании, а вокруг траурного ложа со скорбными минами стояли люди.
Момент, когда Фостен начал колдовать, оказалось не пропустить: несмотря на солнечный день, уже знакомо начал меркнуть свет. Витражное окно, от которого по полу рассыпалась разноцветная тень, потускнело до монохрома. Казалось, тьма растворила цвет на стекле, а теперь стремилась выскользнуть из замка и погасить красочный мир. Температура воздуха ощутимо понизилась.
Из-под двери комнатенки потек заметный невооруженным взглядом черный дымок. Подсознательно люди опасались темной магии и посторонились, стараясь избежать столкновения. На стенах, как в фильме ужасов, затрещали ночные светильники. Народ сдался и по очереди начал сбегать из женских покоев. Остались только мы с дворецким и секретарем.
Внезапно черный дым, заползавший щупальцами на стены и клубившийся под ногами, резко втянулся обратно через щель в комнату. Раздался пронзительный женский вскрик. Наступила глухая тишина. Мы встревоженно переглядывались.
Дверь в спальню открылась. Фостен вышел и, не глядя ни на кого, молча направился по коридору к выходу. Плечи были напряжены. От каждого его шага разлетались клоки черного дыма, словно под ногами плавился паркет. Правда, выжженных следов не оставалось.
– Фостен! – позвала я.
Тот помедлил и, не обернувшись, чужим голосом произнес:
– Твоя служанка будет жить, Мария.
Он вышел. Сумерки и холод остались с нами.
– Похоже, в замке снова наступили темные дни, – с поистине философским спокойствием резюмировал Вернон.
Из спальни донесся слабый девичий стон, и я нырнула в приоткрытую дверь. Раиса спала на спине, руки безвольно лежали вдоль тела. В лице ни кровинки, веснушки оставались посеревшими, а в рыжих кудрях росчерком выделялась седая прядь. Проклятие словно высосало из хохотушки краски, как пыталось погасить все вокруг себя, но черные линии магической паутины исчезли.
Стянув со спинки кровати большую вязаную шаль с кисточками, я аккуратно накрыла ею девушку, дала распоряжения Вернону, чтобы
