С приветом из другого мира! - Марина Ефиминюк
– Куда мог направиться господин Мейн?
– В последний раз он закрывался в библиотеке, – нахмурившись, принялся припоминать тот, словно последний раз случился не в прошлом месяце, а десять лет назад.
– Благодарю.
– Погодите, леди Мейн! – Он остановил меня, не дав переступить через порог. – Вы хотите к нему пойти?
– Хэлл, ваш хозяин был не в форме, когда выходил из этой комнаты. Возможно, ему нужна помощь.
Секретарь как-то странно кашлянул, что-то промычал и вдруг с самой серьезной миной покрутил возле моего лица сложенными щепоткой пальцами, изобразив божественный круг двуединого.
– Вы серьезно? – Я уперла руки в бока и глянула на него как на юродивого.
– Леди Мейн, я от всей души желаю, чтобы вы оставались в добром здравии.
– Знаю, потому что до вас по-прежнему не добрался фарфоровый сервиз, – проворчала я.
– Вообще-то, я искренне вам симпатизирую, но вы совершенно правы. – Хэллавин никогда не стеснялся признаваться в меркантильности.
– Тогда уж повесьте мне на шею знак двуединого, – проворчала я. – Чтобы наверняка сохранить здоровье.
Хэлл присмотрелся к медному разомкнутому кольцу, висящему на стене, и покачал головой:
– Болезной нужнее.
Не удержавшись, я все-таки возвела глаза к потолку, внезапно обнаружила возле светильника черный след, будто что-то взорвалось, и быстро вышла из комнаты. Слуги подтвердили, что хозяин направился прямиком в библиотечную башню и был жуть какой странный. Между слов так и звучало «страшный».
В замке между тем становилось все темнее и холоднее. Пока я поднималась по винтовой лестнице, одна за другой с хлопками перегорали настенные лампы. Бледные магические шарики разлетались мелкими мушками, а дневной свет все туже проходил через окна, затянутые невидимой глазу заслонкой.
Перед высокими двустворчатыми дверьми я занесла кулак, чтобы постучаться, но помедлила и коротко выдохнула. Вдруг раздался щелчок, бронзовая ручка опустилась сама собой, словно на нее нажали изнутри. Одна створка бесшумно приоткрылась.
– Я слышу, как ты дышишь, – прозвучал в настороженной тишине знакомый и одновременно чужой голос Фостена.
Посчитав, что отпертый замок – это практически любезное приглашение зайти, я открыла дверь пошире и перешагнула через порог. На долю секунды во мне вспыхнуло ощущение, что я вхожу в клетку с диким зверем. Даже тряхнула головой, чтобы избавиться от этого неприятного чувства. Удивительно, но помогло.
– Не закрывай дверь, Мария, – раздался быстрый приказ, когда я по привычке хотела ее прикрыть.
– Как скажешь, – спокойно согласилась с мужем.
– Открой шире.
Створки пришлось открыть нараспашку, словно мы приглашали на огонек всех желающих, но вряд ли кто-то сейчас решится сунуться в дальнюю башню. Я осмотрелась вокруг. Библиотека утопала в полумраке, свет практически не проникал сквозь окна, но обстановка оказалась нетронутой. Шкафы, книги, мебель – все было целым и стояло на своих местах. Новая почтовая шкатулка, заменившая разбитую в прошлый раз, по-прежнему занимала край стола. На крышке пульсировал алый камень.
Фостен стоял на ступеньках, ведущих к галерее, и смотрел на меня из-под полуопущенных ресниц. Рука в кармане, шнуровка на груди рубашки распущена. Казалось, будто он в порядке, но впечатление было ошибочно.
– Из замка снова исчезли свет и тепло, – тихо проговорила я.
– Полагаешь, мне надо лучше себя контролировать?
– Полагаю, чувствуешь ты себя паршиво, – не поддалась я на провокацию. – Как ты, Фостен?
Он кривовато усмехнулся.
– Пытаюсь быть вам добрым мужем, леди Мейн, поэтому уединился в библиотеке, – с колким сарказмом ответил он. – Если вы убедились, что я не полег с сердечным приступом, то позвольте мне и дальше изображать паршивое благородство в идиотском одиночестве. Поверьте, оно дается мне с большим трудом.
– Чем я могу помочь тебе? – вымолвила я.
– Мария, я очень плохо владею собой, – хрипловато проговорил он, не выпуская меня из поля зрения. – И мне стоит больших усилий не оставить тебя в нашей чудесной библиотеке. У тебя пять секунд, чтобы быстро выйти в открытую дверь.
Он спустился на одну ступеньку. Движения выглядели плавными, как у хищника, готового наброситься на жертву. Глаза казались шальными, зрачки почти черными. Очевидно, в нем говорила темная магия.
– Раз, – уронил он и неторопливо, явно сдерживаясь, преодолел еще одну ступеньку.
Я сделала шаг к лестнице, сужая разделяющее нас расстояние. Кровь разогналась по венам и стучала в ушах. Кажется, из нас двоих сердечный приступ грозил именно мне.
– Дверь в другом направлении, Мария, – проговорил он хрипловато и сошел еще на одну ступень. – Два.
– Знаю, – ответила ему.
– Три, – вымолвил он, оказавшись у подножия лестницы, и двинулся ко мне.
– Ты забыл, что должен считать, – напомнила я.
– Четыре…
Не сводя с меня глаз, Фостен остановился в полушаге. От него исходил жар. Холодный воздух вокруг нас словно начинал стремительно нагреваться и закипать.
– Пять, – хрипловато уронил он, видимо, не осознавая, что совершенно меня не пугал. – Беги.
Я подалась вперед и прижалась приоткрытыми губами к его сухим горячим, как от лихорадки, губам. В тишине с грохотом захлопнулась библиотечная дверь, щелкнул запертый замок.
Фостен целовал меня глубокими влажными поцелуями. Руки требовательно забрались под одежду, большая ладонь уверенно, по-хозяйски сжала грудь. В его ласках не было суеты, но и никакой напускной, нарочитой сдержанности. От понимания, что я заперта в библиотеке с мужчиной, который не будет нежен, почему-то предательски слабели колени.
– Разденься, – прозвучал хрипловатый приказ. – Как раздевалась тогда перед зеркалом.
Тяжело дыша от опаляющих поцелуев, я посмотрела в лицо любимого мужа. Его глаза оказались полностью черными. Черты лица заострились. Между сведенными бровями залегла глубокая складка. Он предстал передо мной тем самым сексуальным темным магом, вид которого с самого первого дня отзывался внутри острым, ярким желанием.
– Ты в первом ряду, колдун, – прошептала я, кончиком пальца проведя по его шершавому подбородку.
От возбуждения перехватывало дыхание. Я отошла и, словно встав на театральную сцену, расстегнула короткий небесно-голубой пиджак для дорожных прогулок. Одежда полетела на пол. Следом упала верхняя юбка. Я осталась в узких кожаных брюках и тонюсенькой блузке с мелкими пуговичками. С насмешкой прикусив нижнюю губу, начала их расстегивать одну за другой. Медленно. Ведь эта игра нас обоих лишала рассудка – лишнего ингредиента в плотской любви.
До конца маленького шоу Фостен не дождался. В три шага он оказался рядом, нетерпеливым движением подхватил меня на руки, заставив обнять его ногами за пояс. Он целовал меня, пока нес к письменному столу, напрочь проигнорировав кресло. Потом одним широким движением с грохотом смел на пол все, что занимало место на столешнице.
Последняя трезвая мысль, которая посетила меня прежде, чем я судорожно, не без помощи мужа начала избавляться
