С приветом из другого мира! - Марина Ефиминюк
– Кем?
Я потрясла вилкой, пытаясь вспомнить, как называют человека, управляющего каретой. Как часто бывает, когда нужно немедленно сказать какое-нибудь слово, оно напрочь выпало из памяти, оставив бесящее ощущение, что сейчас точно вспомнится! Однако в черной дыре, образовавшейся в голове, вообще никаких слов не водилось.
– В смысле, кучером, – нашлась я. – Извозчиком! Управленцем! Короче, ты понял, что я пытаюсь сказать. Научишь?
– Ты умеешь ездить верхом? – уточнил он.
– Зачем мне ездить верхом? Я собираюсь запрягать лошадь и ездить в коляске.
– Совершенно исключено, – отказался Фостен.
– Почему? – обиделась я.
– Не хочу стать вдовцом по-настоящему, – сухо отозвался он.
– Тогда найму наставника.
– Я сделаю вдовой его супругу, – спокойно объявил темный маг, поутру открывший в себе чакру ревности. – А ты сделаешь его детей сиротами.
– Я найму холостого и бездетного наставника.
Вновь возникло глубокомысленное молчание, разбавленное лишь басовитым мяуканьем кошки. Она доела свой ужин и очень хотела испробовать нашего.
Внезапно Фостен показал мне три пальца: мизинец, безымянный и средний. Я их пересчитала, пытаясь понять сакральный смысл этого жеста. Смысл не улавливался
– Ты так изящно пытаешься меня послать? – уточнила я. – И явно не в женский будуар.
– Три, – ничего толком не объяснив, показал Фостен.
– Я вижу. Три пальца. И? – согласилась я, и он одарил меня выразительным взглядом. – Мне нужна помощь зала. Намекни хотя бы, что ты пытаешься сказать.
– Три кастрюли свекольной похлебки, и я тебя научу управлять лошадью в упряжи.
– Боже, Фостен, – я не сдержала смеха, – меня впервые шантажируют, чтобы заставить готовить борщ!
Целую неделю господин Мейн покупал коляску. Когда ее привезли под скорбные стенания Хэллавина, что он-то только во сне видит черный брутальный сервиз, заказанный по каталогу, еще на неделю зарядили дожди. В непогоду Фостен наотрез отказался проводить уроки «вождения», но природа за эти серые сумрачные дни окончательно расцвела. Лесистые горы, обступающие Рокнест полукольцом, полностью зазеленели, и издалека казалось, будто склоны покрылись мягким ковром.
В замке между тем завелся потусторонний гость. Слуги утверждали, что по коридорам летает очередной пробудившийся призрак кого-то из предков Мейнов: перевешивает картины, срывает шторы и просто шастает по гостиным, чтобы попугать народ. Фостен заявил, что по ночам хулиганит единорог, и тем самым попытался прекратить разговоры.
– Единорог умеет превращаться в человека? – поинтересовалась я.
– Нет, – не поднимая взгляда от свежего «Вестника», буквально утащенного у меня из-под носа, ответил муж.
– В таком случае вызовем охотников за привидениями?
– Кого? – не понял он, наконец потрудившись поднять голову и посмотреть на меня, правда, как на идиотку.
Казалось, он представлял охотников за привидениями не смелыми ребятами с какими-нибудь магическими мешками, куда усаживают нечисть, а бородатым ансамблем песни и пляски, устроившим в нашей гостиной горячее шоу. Признаться, у меня в воображении они рисовались именно так: мускулистыми заводными бородачами, выкрикивающими в воздух сексуально-резковатые слова на латинском языке. Практически горячими братьями из старого сериала о сверхъестественном.
– Раз ты не хочешь видеть в замке охотников, может, выпустим нашу маменьку из чайника? – с самым невинным видом предложила я и прихлебнула чай. – Пусть патрулирует территории. Найдет новичка и научит хорошим манерам.
– Оставим маму в покое.
– Пригласим профессионального мага? – невозмутимо выдвинула я новый план.
– Тебе одного мага мало? – Фостен с раздраженным видом сложил «Вестник» и одарил меня весьма недружелюбным взглядом.
– Тогда, дорогой муж, вам стоит лично заняться ловлей неопознанного призрака, пока он не распугал из замка толковых слуг, – отрезала я.
По этому случаю три дня ночевали отдельно. Занимался ли Фостен ловлей потусторонней хтони или же просто пытался меня воспитывать в своей своеобразной манере, когда назло бабушке морозят уши, история и дворецкий Вернон умалчивали. В конечном итоге мы решили, что призраком больше, призраком меньше, в замке все равно живет целый бестиарий, и успокоились.
Две недели спустя после обещания Фостена научить меня управлять двухместной повозкой, погода наладилась. Ветер обдул дороги, яркое солнце, к концу мая ставшее по-настоящему горячим, иссушило лужи. После завтрака мы собрались на первый урок.
За дни вынужденного ожидания я успела прочитать самоучитель по управлению лошадью, запряженной в повозку. Стала очень умной и начитанной, знала, как правильно держать вожжи. В теории. До практики же мы ни разу не добрались! Еще я прочитала, что лошадку следует непременно натренировать прежде, чем лихо рассекать по окрестным проселочным дорогам.
– У тебя не лошадь, а единорог, – пояснил Фостен и указал на брехливую собачку, сидящую у меня на руках. – Для нее не проблема идти в упряжи. Отпускай.
– Ага, – с готовностью согласилась я и поставила демона на засыпанный сухой соломой пол конюшни. – Зефирка, превращайся в лошадь!
Бах! Перед нами стояла черная корова и смотрела большими печальными глазами. От неожиданности Фрейс, взявшийся запрячь благородного демона в повозку, издевательски фыркнул.
– Думаешь, не запрягу в таком виде? – вкрадчиво спросила я, уперев руки в бока, и величественно кивнула слуге: – Фрейс, наденьте на корову седло!
– На эту? – уточнил он.
– А вы здесь видите верблюда?
Не успела договорить, как перед нами, заставив отшатнуться в разные стороны, появилась высоченная одногорбая верблюдица черного цвета. Она индифферентно перемалывала между зубов жвачку и нехорошо косилась, словно собиралась ее плюнуть в любого, кто окажется в радиусе поражения.
– Ну спасибо, что не слоном! – возмутилась я.
– Не подавай ей идеи, – сквозь зубы попросил Фостен.
– Ты же была лошадью! – решительно продолжала подавать я идеи, но уже правильные. – Обычной нормальной лошадью! Что за ослиное упрямство?
Вжух! Перед нами появилась ослица, оглаживающая себя хвостом по бокам. Один раз она стеганула по мне, будто специально старалась дотянуться.
– Черт тебя возьми, хватит хвостом махать! – возмутилась я. – У нас даже мух нет!
Фостен следил за провальными переговорами с издевательской ухмылкой, не очень широкой, чтобы меня не обидеть, но заметной. Покачав головой, он высказал несколько резких слов на незнакомом языке. Я считала этот язык магическим, специально придуманным для заклинаний.
По телу ослицы пронеслась знакомая волна, и секундой позже перед нами стояла вороная кобыла. Вовсе не тонконогая красавица, какой мы впервые увидели единорога на рынке у цыгана, а крепкая и коренастая, рабоче-крестьянской породы (если, конечно, такая порода существовала).
– Дождалась, что на тебя наорали? – проворчала я, обращаясь к норовистой парнокопытной демонице.
Не обращая внимания, что Зефирка недовольно застригла ушами и упреждающе затопталась на месте, Фостен быстро привязал к черной гриве красную плетеную ленточку. Видимо, поводок, не позволяющий менять обличье. Внезапно из черных ноздрей у кобылы вышел пар, как у дракона.
– Прекрати пускать пар, иначе в
