С приветом из другого мира! - Марина Ефиминюк
– Ты ведь не думал, что я приду в твой дом безоружным? – Сойер Райт растянул губы в безумной улыбке.
Откровенно говоря, Фостен вообще не думал о том, что в замок может заявиться кто-то с защитной меткой и предъявить права на его супругу.
– Когда-нибудь метка переполнится и потухнет. – Он усмехнулся и отпустил парня. Пусть тот и хорохорился, но воздух втянул в легкие судорожно.
– Я поставлю новую, – прохрипел мальчик. – Оказалось, что служители светлого лика никогда не отказывают в помощи. Главное, назвать твое имя.
– И когда-нибудь у тебя закончится место для меток, – не удержался Фостен. – Кстати, служители предупредили, что заклятие отравляет кровь? По-моему, лишиться парочки воспоминаний о первой любви гораздо гуманнее. Иди, парень, и притворись, что у тебя потеря памяти.
– Я уйду, колдун, – тихо согласился Сойер, – но ты храни мою Ивонну. Бережно и с большой заботой. Для меня.
Этот симпатичный мальчик наверняка нравился девицам. Он был лет на десять моложе Фостена, прекрасно подходил возрастом его супруге и вряд ли превращался в теряющее человеческое лицо чудовище. И его не проклясть! Не за глупость – за дерзость. За нее ведь проклинают?
Фостен не отказал себе в удовольствии выставить юнца из особняка тычком в спину под проливной дождь, накрывший столицу. Незваный гость проскакал по изъеденным временем ступеням в заброшенный буйный сад. Беззвучно сама собой захлопнулась дверь в особняк, обдав хозяина потоком влажного сквозняка и запахом мокрой листвы.
Мария ждала его в коридоре, сердитая и насупленная. Скрестила руки на груди, оперлась спиной о стену. Фостен запер портал и молча посмотрел на жену.
– Сойер был любовником Ивонны, – тихо произнесла она. – Когда стало известно о скорой женитьбе, эти дети придумали идиотский план. Ивонна фактически отравила себя, чтобы впасть в кому… в смысле, в летаргический сон… и думала, что ее откачают. Никто не учел, что она много месяцев морила себя голодом. Тело не выдержало.
– И появилась ты, – подсказал Фостен, не отрывая от нее взгляда.
– И появилась я, – согласилась она. – Перед нашей свадьбой он пытался меня похитить. Я сбежала и только чудом добралась до часовни вовремя.
– Ты опоздала.
– Ну извините, я не особо ориентируюсь в местности. – Она развела руками. – Я пытаюсь сказать, что меня с Сойером Райтом ничего не связывает.
– Знаю, – согласился Фостен, сделав к ней шаг.
– Я не ожидала, что он действительно заявится в наш замок!
– Это было заметно, – отозвался он, шагая еще разок.
– Он догадался, что Ивонны нет.
– Наплевать, – уронил Фостен.
– Это все, что ты можешь сказать? – проворчала она.
– Нет.
– Тогда говори.
– У вас греховные губы, леди Мария Мейн.
Он взял ее за подбородок и приник к приоткрытым губам.
10 глава
Битва зла с добром
Я сдалась без колебаний, ни на мгновение не задумавшись, что стоит его оттолкнуть. Фостен, казалось, был из тех мужчин, которые редко целуются и просто берут свое, но он целовался со вкусом, давая почувствовать каждое движение губ и языка. Неторопливая, умелая ласка будоражила. Цепляясь за плечи мужа, я запрокинула голову, чтобы было удобнее.
– У тебя есть выбор… – вымолвил он, когда мы отстранились.
– А мне нужно выбирать? – Я ласково провела ладонью по его шершавой щеке.
Не дожидаясь второго приглашения, он подхватил меня на руки. Единственный раз, когда мужчина взял меня на руки и попытался донести до кровати, закончился полным провалом. Мы вместе с грохотом свалились, не добравшись до постели. Фостен был в прекрасной физической форме и нес легко, словно не ощущая моего веса.
Во время колдовства любой жест и движение заставляли его напрягать каждый мускул, словно он ворочал неподъемные камни. Видимо, нести женщину оказалось куда как проще.
В предвкушении я покрепче прижалась к его груди, губами игриво провела по линии скулы, оставила влажный поцелуй на шее. Он замер посреди коридора и хрипло пробормотал:
– Замри, иначе не дойдем.
– Боишься уронить? – хмыкнула я ему на ухо и слегка прикусила мочку.
Фостен вздрогнул всем телом. В потемневших глазах таилось столько обещаний, что дыхание перехватило. Хотелось, чтобы он выполнил каждое.
– Боюсь остаться в коридоре.
– Мне нравится твоя фантазия, – согласилась я.
– Мне тоже, – он сглотнул, – но сюда заходят слуги.
Ему не пришлось изворачиваться, чтобы повернуть ручку. Дверь спальни открылась сама собой и тихо сомкнулась у него за спиной. Свет, струящийся в комнату через окно, начал бледнеть, разрастались тени. В середине дня в тихой комнате стремительно созревала ночь.
– Не надо темноты, – прошептала я, желая пережить каждый острый момент в ярком свете и не упустить ни секунды. – Никогда не стеснялась света.
Послушные тени вернулись в углы, оставив после себя полупрозрачную дымку. Свет, сдержанный магией, хлынул сквозь окна.
– Тогда я тоже хочу тебя видеть, – предложил он.
– В таком случае самое время меня опустить, – улыбнулась я.
Едва мои ноги коснулись ковра, я легонько толкнула Фостена в кресло. Принимая правила игры, он сел. Руки расслабленно легли на подлокотники. Тяжелым взглядом он следил из-под полуприкрытых век, как в солнечных лучах, дразня, одну за другой я расстегиваю жемчужные пуговицы на платье. Сначала на вороте, потом на груди. Пояс, затягивающий талию, распутался сам собой, видимо, не без помощи магии. К концу этого действа я мысленно проклинала дурацкие пуговицы, которые, казалось, никогда не закончатся. Платье с шелестом упало к ногам, тонкая сорочка подчеркивала изгибы тела. Она тоже отправилась на пол.
От вожделения в потемневших глазах мужа кружилась голова. Послушными руками я медленно развязала завязку на поясе и взялась за чулок.
– Оставь мне, – последовал тихий приказ.
Фостен протянул раскрытую ладонь. Не разрывая зрительного контакта, я приблизилась, вложила в его руку пальцы и грациозно опустилась ему на колени. Мы оказались лицом к лицу, губы к губам. Я чувствовала, каким твердым он был в паху. От этого восхитительного ощущения сильнее заныло внизу живота.
– Фостен, ты должен знать. На самом деле я понятия не имею, осталась Ивонна девицей или нет. Могу только предполагать.
Он раскрыл мои пальцы и поцеловал в центр ладони. Мягко и так сладко, что я невольно заерзала у него на коленях.
– Это не важно, но я буду бережным, – ответил он прежде, чем наши губы вновь встретились.
Красиво укладывать женщину на кровать, по-моему, целое искусство. Фостен владел им в совершенстве.
Он избавился от рубашки, растрепав пучок. Убрал с лица упавшие волосы.
– Замри, –
