С приветом из другого мира! - Марина Ефиминюк
Тихо сатанея, я сняла источник шума со стены, вытащила в коридор и прислонила лицом к стене. Каменная кладка гасила визгливую мелодию.
– Ох, двуединый помоги! – вдруг вскрикнула рядом Раиса, едва не доведя меня до инфаркта.
Вздрогнув, я резко обернулась. Горничная в длинной ночной сорочке стояла посреди коридора и, прикрыв глаза, тихо молилась.
– Раиса, смерти моей хочешь? – шикнула я, срывая раздражение на неудачно возникшей в коридоре девушке.
– Хозяйка, ты? Ты во что обряжена? Я решила, что по замку призрак утопленницы бродит! – воскликнула та.
– Утопла она, видимо, в ванне, – проворчала я.
– Господин Вернон клялся, что по ночам из мертвого озера утопленницы выходят. Правда, их никто ни разу не видел. – Раиса широко зевнула и снова осенила себя знаком двуединого. – А ты почему не спишь?
– Телевизор выключаю, – буркнула я и с мрачным видом вернулась к себе.
Второй раз утро началось еще хуже. Не успел народ проснуться, как выяснилось, что у нас действительно украли лошадь!
9 глава
Трудности укрощения единорогов и строптивых мужей
Все еще не веря собственным глазам, я стояла в конюшне. В окошко нахально лез солнечный свет. Косые лучи озаряли пустое стойло, бережно вычищенное Фрейсом накануне. Лошадь исчезла. В голове не укладывалось, что кто-то рискнул обворовать темного мага!
– Да быть не может, – наверное, в десятый раз нервно хохотнула я, глянув на расстроенного слугу.
Вчера Фрейс так обрадовался появлению вороной, словно кобылу купили лично для него. Оказалось, новый слуга испытывал благоговейный трепет перед благородными животными, умел за ними ухаживать и немедленно в цыганском товаре разглядел породу, чем отчего-то страшно развеселил Фостена. Не обращая внимания на ухмылку хозяина, он расхваливал лошадь, охал и утверждал, что ее можно отправлять на королевские скачки, обойдет всех.
– А что на это сказал господин Мейн? – спросила я, как отреагировал ограбленный темный маг.
– Сказал, что не удивлен, – буркнул Фрейс.
С мрачным видом я отправилась к мужу, чтобы попросить его использовать магию и все-таки отыскать лошадь, но тот с утра пораньше проявил страшное коварство и очередной раз исчез из замка по каким-то чрезвычайно важным делам. У нас тут лошадь нагло угнали, а он даже не обеспокоился!
Зато в гостиной женских покоев на столе обнаружился оставленный им сундучок с украшениями, переданными от вчерашнего ювелира.
В страшном возбуждении Раиса воскликнула:
– Господин Мейн сказал тебе отдать!
– А куда он делся?
– Не знаю, – растерялась она.
Без особого интереса я раскрыла застежку и подняла крышку. Внутри лежали футляры с украшениями. Их было больше, чем выбрал при мне Фостен. Венчала ювелирные богатства, настоящей ценности которых я не особенно понимала, маленькая коробочка для колец. Доставала ее осторожно, не веря собственным глазам. Аккуратно отомкнула крышку. На черном бархате поблескивали длинные серьги.
– Какая красота! – восхищенно протянула Раиса.
С громким щелчком, заставившим ее подпрыгнуть, я закрыла коробочку, опустила ее обратно и устремилась к дверям покоев.
– Ты куда? – удивилась горничная. – Не примеришь?
– Надо кое с кем поговорить, – бросила ей на ходу.
Очевидно, существовала причина, почему привлекательный мужчина предпочитал выглядеть в глазах людей черным вдовцом, изводившим молоденьких жен, и отрицал ценность семейного очага. Черт возьми, мне хотелось знать правду!
В кабинет Фостена без приглашения было врываться некрасиво. Я честно постучалась, удостоверилась, что он пуст, и вошла. В этой комнате, несмотря на светлое утро, как всегда, царил полумрак. При моем появлении в глухих шкафах, изрезанных светящимися символами-иероглифами, что-то заскреблось и зашелестело.
Чайник с Луизой Мейн на подоконнике пытался согреть пузатый бочок под тусклыми солнечными лучами, с трудом проникающими сквозь невидимую завесу магии. Протянув руку, я осторожно сняла нелепую крышечку и быстренько отстранилась, ожидая, что сейчас Луиза, как мультяшный джинн, вырвется из лампы потоком густого дыма. Однако она не появилась.
– Светлого утра, мама, – поздоровалась я, пытаясь выкурить ее из домика.
Не вышло. Возникло подозрение, что сын втихую давно вернул матушку к благородному батюшке на тот свет.
– Госпожа Мейн, нам надо поговорить. – Я постучала костяшкой пальца по чайнику. Посудина явно была полной.
Свекровь, по всей видимости, сильно обиделась, что ее пытались выселить из замка и заставить посмотреть прекрасный мир в компании третьей невестки. Разговаривать со мной она наотрез отказывалась.
– Луиза, простите, что пыталась вас выселить, – вздохнула я. – С моей стороны это было не особенно красиво. Но я хочу поговорить о вашем сыне.
Секундой позже из горлышка чайника повалил густой дым: вытягивался столбом к оконному откосу и, переливаясь через край, кучерявыми ручейками стекал по стене на пол. Поморщившись, я помахала рукой перед носом. Видимо, без спецэффектов призраки появляться не умели.
Постепенно из дымных клубов выплелась фигура свекрови. Скрестив руки на груди, Луиза смотрела на меня сверху вниз с откровенным презрением и поджимала губы. Невольно я скопировала ее позу.
– Что?
– Никчемная чужеземка! – провыла она. – Бесполезная…
– Стоп! – выставила я ладонь, действительно заставив ее примолкнуть. – Мама, давайте не больше одного оскорбления зараз, иначе мы не поговорим. Вы наверняка знаете, почему Фостен снова хочет стать вдовцом.
– Опять?! – Призрак комично прижал полупрозрачные руки к раззявленному провалу рта. – Он всегда был плохим мальчишкой!
– Это не причина, – покачала я головой. – Хорошие мальчики в вашем мире вряд ли выживут.
В любимой манере она резко выгнулась и приблизила ко мне страшное лицо, как со старинной посмертной фотографии.
– Королевский род Мейнов проклят безумной Милдрет, – прошипела Луиза. – Идиотка хотела отучить своих распутных отпрысков от блуда, но поразила все родовое древо. Мужчины из рода Мейн заводят наследников только с женщиной, которой поставили брачную метку. Мой сын – самый сильный из темных Мейнов! Он может остановить демона и разрушить мир, любит женщин и превращает их в прах…
– Подождите, мама, с вашими образными выражениями! – перебила я, пытаясь поймать колючую, как морской еж, мысль. – Хотите сказать, дети у Мейнов появляются только в законном браке, а Фостен ни в коем случае не хочет передавать темный дар?
– Ты видела его, – проскрежетала она. – Он прекрасное чудовище!
– И решил прервать род, потому что прекрасным это чудовище кажется только его покойной маменьке-ведьме, – резюмировала я. – Благодарю, госпожа Мейн, за интересную беседу.
За крышкой пришлось тянуться прямо через тело призрака. Ощущения были странными: рука вдруг стала черно-белой, как в старом кино, словно тело мятежной души не пропускало цвета.
– Невоспитанная чужеземка! – страшно возмутился призрак, что его бесцеремонно пронзили
