С приветом из другого мира! - Марина Ефиминюк
Мысленно чертыхнувшись, я опустила голову и заторопилась за Фостеном, кажется, от раздражения чуток подзабывшим, что дражайшую супругу ни в коем случае нельзя терять на базаре.
Тут-то дорогу мне и заступил остроглазый темноволосый парень, похожий на цыгана.
– Госпожа…
– Да я сама тебе погадаю, – бросила я и быстро оглянулась через плечо, чтобы проверить явно поехавшего крышей влюбленного учителя, но он исчез.
Вместо Сойера возле прилавка стоял незнакомый молодой мужчина в черных одеждах.
– Обозналась, что ли? – удивилась я, чувствуя, как внутри отлегло.
– Леди, купите лошадь!
– Чего? – плохо понимая, что от меня хотят, я удивленно посмотрела на чернявого цыгана.
– Лошадь продаю, – широко и белозубо улыбнулся он. – Почти за бесценок.
– Какую еще лошадь?
Внезапно меня натуральным образом кто-то боднул между лопаток. За спиной обнаружилась самая настоящая лошадь! Вороная, длинноногая, с неухоженной гривой, спутанным хвостом и темно-карими глазами, похожими на переспелые вишни. На шее болталась завязанная на узел веревка.
Живых лошадей я видела разве что в детстве, но приближаться к ним строго-настрого запрещала бабушка, а в телевизоре лошади не были такими… могучими и угрожающе страшными.
Я невольно попятилась, вспомнив, что они лягаются.
– Лучше во всем Рейванде не найдешь, леди. – Парень похлопал лошадь по холке, та недовольно застригла ушами. – Бери!
– В следующий раз, – пробормотала я и попыталась обойти цыгана по дуге. Уточню: по такой дуге, чтобы держаться подальше от пахучего и высокого животного, способного зашибить насмерть одним ударом копыта.
Неожиданно та сделала пару мелких шажков, словно стараясь перегородить мне путь.
– Ты серьезно? – буркнула я, как всегда очень резко устав бояться.
– Тебе нужна лошадь, леди! – заявил парень. – А ты нужна этой лошади. Запряжешь в коляску, будешь по дорогам нестись. Ветер не догонит! И всего-то двадцать варьятов.
Я и в своем-то старом мире понятия не имела, сколько стоили лошади, и в принципе никогда ими не интересовалась, но на автомате бросила:
– Пятнадцать.
– По рукам, леди! – радостно воскликнул цыган.
– В смысле, по рукам? – Я изумленно моргнула.
– Ты назвала свою цену, я согласился, – пояснил он. – Давай деньги, забирай лошадь. Ты ее выбрала.
– Я?!
Все еще чужая лошадь смотрела на меня таким взглядом, словно хотела сжевать вместе с сеном. Люди оглядывались к нам с любопытством и начинали шушукаться.
– Что здесь происходит? – раздался спокойный голос Фостена.
Высокий, плечистый маг с белыми, как снег, волосами, был обязан производить самое грозное впечатление. Но он зажимал под мышками дурацкие картины, которые стремились разъехаться в разные стороны.
– Господин, иди мимо! Леди уже забрала вороную, – забранился цыган.
– Мария, ты решила купить это создание? – тихо и как-то очень проникновенно спросил Фостен.
В голове всплыло воспоминание о породистых лошадях, дорогой карете и личном кучере у внезапно воскресшей Вайолет.
– Я думаю, что нам следует возродить конюшню, а то пока возрождаются только твои жены, – проворчала я. – Лошадь плохая?
– Хорошая. – Муж перевел насмешливый взгляд с животного на меня. – Эти создания в принципе хороши во всем. Завтра она вернется к хозяину. Так ведь?
– Что ты наговариваешь, плохой человек? – возмутился цыган. – Я продал лошадь, лошадь осталась у тебя!
Фостен усмехнулся. Цыган как-то быстро стух. Лошадь фыркнула. Я не представляла, кто в здравом уме посмеет унести из замка колдуна хотя бы камушек, но в голове заперла конюшню на амбарный замок.
– Ясно, – на выдохе резюмировал муж, словно считав желание забрать вороную, и спросил: – Ты готова нести за нее ответственность?
– Тебя послушать, мы динозавра покупаем, а не лошадь, – проворчала я.
В Рокнест мы возвращались с корзинкой подарков, тремя картинами и кобылой, привязанной к карете.
После приезда в замок она была освобождена от веревки, поселена в конюшне и накормлена. Живые полотна развесили в строгом соответствии с моим представлением о фэн-шуе. Правило это заключалось в принципе: куда душенька захотела. В смысле, в спальню, в столовую и в коридор мужской половины. В нем как раз отмыли от угольных крестов двери и явно не хватало художественного изыска.
Маленьким сувенирам обрадовались все. Хэллавин тоже обрадовался, просто вида не подал. С постным лицом, словно сделал огромное одолжение, он припрятал футляр с ложечкой в карман узкого черного сюртука, который носил как форму темного приспешника в вечном трауре, и напомнил, что заказанный в столице сервиз застрял где-то по дороге.
– Не благодарите, Хэлл, – улыбнулась ему.
День закончился незаметно. Спустившись к ужину в обычное время, я обнаружила, что в общих залах погасили почти все огни. Гостиная утопала в полумраке, разбавленном одним тусклым магическим шаром. Свет проходил сквозь резные грани стеклянного колпака, и по стенам разлеталась узорчатая тень.
В столовой меня и вовсе ждал сюрприз: накрытый на двоих ужин. Еду уже разложили по тарелкам, видимо, чтобы никто из слуг не мешал и не портил интимную обстановку. На столе горели свечи в двух канделябрах. Ровные, как нарисованные, пики вытягивались вверх, излучали теплый свет, но не справлялись с наступающей темнотой. Однако хрустальные бокалы искрились, а начищенные столовые приборы поблескивали.
В удивлении я замерла посреди комнаты и резко обернулась, когда за спиной раздались шаги. В раскрытые двери входил Фостен. Он выглядел ошеломительно. Хотя бы тем, что был одет как мужчина из моей прошлой жизни. Узкие брюки, костюмный жилет и белая рубашка с закатанными рукавами, открывающая красивые крепкие запястья, подчеркивали это странное впечатление. И только длинные платиновые волосы, аккуратно расчесанные и заколотые на затылке, давали понять, что он человек из другого времени и из другого мира.
– Мы что-то празднуем? – спросила я неожиданно севшим голосом и тихонечко прочистила горло. – Полагаю, покупку лошади.
– Я не настолько отчаялся, – хмыкнул он и, подойдя, небрежным жестом положил мне на поясницу ладонь, отчего тело словно прошило электрическим разрядом. – Просто хочу поужинать вдвоем. Ты не против?
– Неприлично отказываться от ужина при свечах с собственным мужем, – прокомментировала я, закутываясь в ехидство, как в доспех.
Если Фостен продолжит в таком же духе, то сердце у меня не просто дрогнет, а сбивчиво заколотится, как при тахикардии. Мы все знаем, насколько опасно для жизни учащенное сердцебиение!
Он вел себя безупречно: помог мне сесть и пододвинул тяжелый стул, предложил вина и наполнил бокал.
– Давай подогрею, – произнес Фостен и потянулся к тарелке, невольно прижавшись грудью к моему плечу. Его пальцы прикоснулись к волнистому фарфоровому краю, потек темный дымок, потом от еды пошел горячий аромат.
Фостен
