Ее кровь, его тьма - Лира Алая

я всё равно поддамся его ритму.

С каждым поворотом я ощущала всё больше лёгкости. Мой смех сливался с его дыханием.

— Смотри, как ловко у меня получается, — дразнила я его.

— Я бы сказал, — усмехнулся он, — что это я веду, но не стану портить тебе настроение.

Мы кружились, и комната будто наполнилась золотыми искрами. С каждой секундой я ощущала, что жизнь возвращается. Он подхватил меня, сделал шаг назад, и мы замерли — лицом к лицу.

— Так вот, как ты танцуешь? — сказал он тихо, — как будто это твой последний день.

— Нет, — ответила я, — как будто это первый.

Он коснулся моего лба губами, и время действительно остановилось. Мы встретились глазами, и сейчас я ощущала, что мы действительно как влюбленные. При этой мысли пламя в моем сердце разгоралось ещё сильнее. И так естественно наши губы встретились. Я обязательно скажу ему… потом вслух. А сейчас я признавалась ему всем своим естеством, всем телом, принимая всё, что он мне даёт, открываясь для него. Для одного. Я действительно хотела остаться с ним навсегда. Его рука осторожно скользнула вверх по моей спине, притягивая ближе, но без силы, без власти — просто для того, чтобы я знала, что он здесь. Мы просто наслаждались этой близостью, и казалось, что время остановилось. Он смотрел на меня как-то по-другому.

— Сегодня нет дел, — сказала я, не разрывая взгляда. — Я хочу, чтобы весь день был только наш.

Он чуть приподнял бровь.

— Весь день? Ты уверена, что выдержишь меня?

— Более чем, — ответила я, с вызовом, но мягко. — Я и так уже не представляю, как без тебя.

— Я не могу отказаться от такого предложения. Наверное, я действительно бы мог вечно наслаждаться твоими губами, — он оставил там горячий поцелуй.

— Твоей шеей, — его губы опустились ниже, даря мне наслаждение.

— Твоими красивыми формами, — он сжал мою грудь, припадая к ней своими губами.

Он подхватил меня и отнёс на кровать. Мы долго целовались, потом просто лежали, смотря друг на друга. В какой-то момент нас захватила страсть, и мы сгорали в её потоке. Я отдавалась ему, а он так красиво и нежно брал меня. Потом мы много разговаривали. Он в первый раз так много шутил, а я смеялась. Это был очень необычный день, и он мне нравился. Если он останется рядом, я хочу проводить с ним время именно так, — подумала я, пока мой живот не заурчал.

Я хотела сама спуститься, позвать Марту и попросить принести обед в комнату, но Михаэль сам спустился и вернулся с подносом. После того случая Марта больше не заходила ко мне в комнату без приглашения и не будила по утрам. И в целом я видела по её взгляду, что она ободряет, что рядом со мной такой мужчина.

— Иногда мне грустно, что я не могу поесть с тобой, — сказала я, отправляя в рот очередную ложку наивкуснейшего супа.

— Ты ошибаешься, — он посмотрел на меня очень двусмысленно, вызывая во мне смущение и лёгкий румянец.

Я рассмеялась, отламывая кусочек хлеба.

— Ты говоришь это так, будто я сама — еда.

— В каком-то смысле, — он прищурился.

Я фыркнула, но улыбка не сходила с лица. Было в этом дне что-то особенное — лёгкость, которой ещё не было между нами. Я ела, он сидел напротив, наблюдая. Иногда я ловила его взгляд — пристальный, внимательный, почти изучающий — и мне хотелось спрятаться, но и не хотелось, чтобы он отворачивался.

После обеда я подошла к окну. День был тёплым, воздух прозрачным, и где-то вдали слышались звуки музыки: сегодня была суббота, а это значило, что народ отдыхает, устраивая праздник для души.

— Интересно, — сказала я, глядя на улицу, — что будет дальше?

— А это так важно, что будет потом? — тихо ответил он, подходя ближе. — Если тебе сейчас хорошо, то это же и есть самое важное, что может быть.

— Скажи чуть больше, чтобы я поняла твою мысль, — мне казалось, что он говорит о чем-то важном. И если пойму это, я получу то, что хочу.

— Когда человек задет такой вопрос, вероятно, он не удовлетворен тем, что есть. Или боится, что всё закончится, — он подошёл сзади и обнял меня.

— Конечно, есть ещё место простому любопытству, но подозреваю, что в твоём случае это больше из-за тревоги, — я прислушалась к себе, он был прав. Как будто мне нужно было больше гарантий, что мы с ним сможем жить так же, как и обещал, и он останется рядом. Сердце кольнуло.

— Откуда ты всё знаешь?

— Тысяча лет достаточно, чтобы изучить природу ума. Но поверь мне: если ты научишься наслаждаться каждым днём своей жизни, то обретёшь подлинное счастье. Представь, что через год ты понимаешь, что каждый день твоей жизни был удивительным.

Я развернулась к нему, смотря в глаза. В них было столько мудрости, спокойствия — казалось, что для него открыты все тайны человеческой души.

Я не знала, что ответить, поэтому просто улыбнулась и положила голову ему на грудь. Его рука тут же легла мне на спину, другая — на волосы. Так мы простояли долго. Не нужно было слов, не нужно было объяснений. Я слушала его дыхание — ровное, чуть замедленное — и ощущала, как с каждым вдохом возвращается покой.

Потом я отошла, начала суетиться по комнате — не из беспокойства, а от избытка энергии.

— Надо будет выбрать платье, — сказала я, открывая сундук. — Думаю, синее подойдёт.

— Этот цвет сделает твои глаза ещё ярче, — заметил он.

Я обернулась.

— Ты и правда замечаешь такие вещи?

— Я замечаю больше, чем тебе кажется, — ответил он просто.

Я снова почувствовала, как щёки заливает румянец. Чтобы скрыть смущение, я подняла юбку и начала кружиться перед зеркалом, словно примеряя будущий танец. Он схватил меня за руку, притянул к себе и поцеловал.

— В танце ты прекрасна, и двигаешься, как ветер, — прошептал он.

— А ты — как шторм, который может унести.

Он засмеялся, и этот смех впервые прозвучал по-настоящему — не как насмешка, не как хищное рычание, а как у живого человека.

— Сегодня ты особенная, — сказал он. — Словно внутри тебя