Ее кровь, его тьма - Лира Алая

важна.

— Это был просто сон, — тихо произнёс он, глядя на меня с мягкой серьёзностью. — Твой разум сейчас на грани, полнолуние близко. Такие сны не случайны.

Я закрыла глаза, слушая его голос, чувствуя, как он резонирует где-то внутри, отзывается в груди. Мне не хотелось говорить, не хотелось ничего объяснять. Хотелось просто быть в этом моменте, где есть только он и я.

— Там всё было таким настоящим… — прошептала я. — Я видела себя мёртвой, видела, как моя душа отделилась. Это было слишком реально. Я чувствовала боль, я… даже запах смерти помню.

Он притянул меня ближе, не давая снова уйти в ту память.

— Не вспоминай, — сказал он мягко, но твёрдо. — Всё это — отражение твоего страха. Я рядом. Слышишь?

Я кивнула.

— Да, — прошептала я, и едва слышно добавила: — Я просто боюсь снова туда попасть.

Он коснулся моих губ пальцем, как будто хотел стереть это слово — «боюсь».

— Туда ты не вернёшься. Пока я здесь.

Эти слова были не обещанием — приговором, но таким, который хотелось принять. Я почувствовала, как его взгляд становится глубже, будто он проникает в самую суть моей души, вытесняя остатки ночного кошмара.

— Михаэль… — позвала я тихо, словно проверяя, не исчезнет ли он, если я произнесу его имя.

— Да, сладкая, — ответил он сразу, как будто уже слышал меня прежде, чем я заговорила.

Я вдохнула запах его кожи — терпкий, чуть холодный, с металлическими нотками. Он был таким настоящим, что я почти уверилась, что всё остальное — сон, а вот это, его дыхание, его руки, его сердце под моей щекой — единственная реальность.

С каждой секундой веки становились тяжелее, мысли — медленнее. Где-то в глубине меня всё ещё жил страх, но теперь он растворялся в его тепле. Я ощущала, как мой внутренний мир постепенно возвращается к равновесию, как если бы после шторма море успокаивалось, и волны ласково касались берега.

— Поспи еще немного , — сказал он тихо, почти шёпотом, касаясь губами моего виска. — Я буду рядом.

Я не ответила — только кивнула, чувствуя, как сознание снова начинает уплывать, но уже не в кошмар, а в мягкую, безопасную темноту.

Перед тем как окончательно заснуть, я ещё раз ощутила — его рука на моей спине, его дыхание рядом, его сила, обволакивающая меня.

И, возможно, именно это и было настоящим спасением.

Глава 36

Я ещё не до конца проснулась — лишь ощущала тяжесть век и такой знакомый запах. Постепенно начала понимать, что лежу не одна. Мой лоб касался чужого плеча — сильного, тёплого, и каждый вдох словно втягивал меня обратно в жизнь.

Я помнила сон — тот кошмар, где я видела себя мёртвой, чужой, где всё было искажено и холодно. От воспоминаний передёрнуло. Михаэль почувствовал это движение, чуть крепче обнял меня и тихо сказал:

— Тише… ты уже здесь. Всё прошло.

Его голос был низкий, чуть хриплый — таким он звучал только когда говорил искренне.

Я подтянулась ближе, села, и первое, что сделала, — взяла его ладонь и приложила к своей щеке. Кожа у него была прохладной, но от этого прикосновения по телу прошёл ток — такой живой, что я выдохнула вслух.

— Там ты спас меня… во сне, — прошептала я.

— Нет, — он покачал головой. — Ты сама вернулась. Я лишь звал тебя.

Я вспомнила, как мне было тепло от его голоса, и во мне родилось столько нежности к нему.

Сначала я просто прижалась к нему ближе, уткнулась в грудь, прислушиваясь к каждому его движению, но их не было. Потом подняла голову — медленно, будто преодолевая невидимую грань, — и коснулась его губ. Он не отстранился. Не удивился. Только глубже выдохнул, как будто ждал этого.

Поцелуй был тихим, почти невесомым. Но именно в этой тишине я вдруг почувствовала всю бурю — благодарность, страх, желание жить. Всё смешалось. Я прижималась ближе, как будто боялась, что, если отпущу, вновь утону в темноте сна.

Когда я наконец отстранилась, Михаэль провёл ладонью по моей щеке.

— Я бы хотела, чтобы так было всегда, — слова сами сорвались, прежде чем я успела их удержать. Сердце забилось часто, как будто я сказала что-то запретное.

Он посмотрел прямо, спокойно, но в его взгляде мелькнул тот редкий, почти человеческий оттенок мягкости.

— Я останусь с тобой, — сказал он просто.

Этого было достаточно. Не нужно было клятв, не нужно громких признаний. Если Михаэль обещал — значит, это истина.

Я улыбнулась. Напряжение, державшее меня до этого, словно растворилось. Хотелось смеяться, двигаться, дышать.

Я тут же вспомнила его слова про яд и про то, что меня мотает от отчаяния в эйфорию. И похоже, это опять случилось. Но потом вспомнила и другое: как он сказал, что направит меня в этих чувствах, и его обещание сейчас. Наверное, я до конца позволила себе расслабиться. Я подхожу, пока яд совсем перестанет действовать, оставаясь рядом. И я точно знаю, что мои чувства к этому мужчине уже неизменны. И потом я скажу то, чего еще ни разу не говорила… но это чуть позже.

Я встала, закуталась в плед и вдруг почувствовала, как по комнате проходит лёгкий поток воздуха, подхватывая ткань, заставляя её колыхаться.

— Я больше не хочу думать о плохом, — сказала я, делая шаг к центру комнаты. — Смотри, Михаэль…

Я взяла край пледа и закружилась, словно в танце. Плед развевался, а я смеялась, впервые чувствуя, что страх ушёл. Он наблюдал за мной с лёгкой, почти невидимой улыбкой.

— Раз уж мы идём на бал, там будут танцы? — сказала я, останавливаясь. — А я очень хочу потанцевать с тобой.

Он поднялся и подошёл ко мне.

— Не знаю, сладкая. Так было в моё время, но, возможно, мало что изменилось. Ты хочешь сейчас? — задал он вопрос, после того как я протянула ему руку, приглашая сыграть в эту игру.

— А почему нет? — ответила я игриво.

Михаэль взял её, чуть наклонился, как будто действительно приглашал даму на танец.

— Позвольте?

Я рассмеялась, и он обнял меня за талию. Музыки не было, но она будто звучала где-то внутри. Мы начали двигаться — медленно, размеренно. Он вел мягко, без усилия, будто знал, что