Забытая жена из горного края - Ника Цезарь

не отличились ничем, кроме неприятности с телегой — у нас сломалось колесо. Спасло нас лишь то, что мы как раз проезжали через деревню Скаво. За ремонт с нас содрали неприличную сумму, и даже угрожающе суровый вид Наара не помог снизить цену. Местные зарабатывали исключительно на проезжих: торговали овечьим сыром, гнали дешёвый эль и, конечно же, чинили телеги и подковывали лошадей. Кузнец здесь был отменный! Дороги в этом месте были далеки от идеала — даже по уже знакомым мне стандартам. Мысли сами лезли в голову: а не помогают ли предприимчивые жители образованию колей и выбоин?

Воспользовавшись остановкой, мы подковали лошадь Давины — та потеряла подкову, — и осмотрели нашего тяжеловоза. Он хромал, и оказалось, что в копыте застрял деревянный осколок. Копыто опухло, начало гноиться, и запахло бедой.

— Помогите, мастер Арчибальд… Ну хоть какая-то польза от вас будет?

— Я лекарь, я лечу людей! — гордо вскинул голову он, будто я предложила ему съесть землю.

— Который работает на меня, — напомнила я с нажимом.

— Сомнительное это дело, — проворчал Арчибальд.

— Я вас с собой не звала, — парировала я, — кто виноват, что вы стали частью этого сомнительного предприятия?

— Чего? — сдвинул он брови.

— Не важно. Если вы работаете на меня, то выполняете мои распоряжения. Иначе — не прибивайтесь к каравану и убирайтесь. — Я подошла ближе, запрокинула голову, глядя снизу вверх. Тяжело быть женщиной невысокого роста, особенно в Средневековье, когда вокруг — мужчины на голову выше. — Если вы не поможете, вы не увидите, как будет развиваться искра в ноге Дави.

Арчибальд нахмурился, губы поджал — не хотел уступать.

— Хорошо. Пусть лечит Родериг, — уступила я, — вы свою честь сохраните, а Родериг… ну, давайте честно: его опасно подпускать к живым людям. Каллум до сих пор мечтает его придушить, и если бы не Грэхем, уже бы труп валялся в кустах.

— Да, с рукой вышло паршиво… — поморщился Арчибальд. — Ах, если бы не его отец… Когда-то он спас мне жизнь — и вот, теперь его сын мой ученик.

— Тем более вы за него в ответе. А Каллум целый день ходил с рукой, как лапша. На коне держался из упрямства, мог бы сверзиться и шею свернуть. Родериг испортил мне охранника. Это — плохо!

— Ладно. Позор на мою голову… — пробурчал лекарь, но уступил. Я выиграла нашу маленькую битву, надеясь, что в дальнейшем мне удастся получать своё быстрее и проще.

Благодаря его лечению лошадка бодро зацокала копытами с новыми подковами. Мы двигались всё ближе к границам земли Йолайров. Моей земли.

Тем временем Наар становился всё молчаливее. Он будто погрузился в раздумья, игнорируя вопросы моих родственниц. Но взгляд его был острым — он внимательно следил за кустами вдоль дороги… и всё чаще — за мной. Я могла бы польстить себе, ведь где-то глубоко внутри мне было приятно его внимание. Но то был не взгляд мужчины, заинтересованного женщиной. В нём был интерес иного рода… с оттенком сомнений и внутренней борьбы.

Потому я старалась отгородиться, сосредотачиваясь на магии, отрабатывая заклинания до автоматизма — чтобы в следующий раз действовать без колебаний.

— Вы молчаливы, — сказал он, когда поравнялся с нашей телегой.

— Вы тоже, — откликнулась я, откладывая дневник и потирая затёкшую шею. Поездка по разбитым дорогам доставляла сплошной дискомфорт. Ныла каждая клеточка, а я ещё и читала, согнувшись в три погибели. Я чувствовала себя уставшей старухой и мечтала о карете. Хоть бы с рессорами. А если нет — придётся подтолкнуть местного кузнеца к прогрессу… Хоть бы у меня был хороший кузнец!

— На вашем месте многие бы воспользовались возможностью поговорить, пока есть время, — не выдержал он тишины.

— Вот как, — хмыкнула я. — Знаете ли, мне кажется, что лишний раз промолчать не помешает. В тишине можно услышать больше, чем в лживых словах.

— Даже так? — насмешливо вскинул он бровь.

— Да. Сколько бы я ни пыталась выведать правду — зачем вы здесь, что украли, куда направляетесь, из-за чего на нас напали… или хоть что-то о Чёрном драконе — вы всё равно соврёте. А время — штука драгоценная. Поверьте, оно имеет свойство заканчиваться, а мне еще столько всего хочется сделать и узнать. Лучше потрачу его на то, что мне по-настоящему нужно.

— Например?

— Великолепно овладеть магией…

— Тогда учите что-то полезное. «Воздушная волна» — это слишком легкое стихийное заклинание. Вы полюбили направлять магию через воздушную стихию, я это заметил, когда вы согреваете воздух вокруг плечей, когда замерзаете, да и от врагов волной отбиваетесь… «Воздушный кинжал» то, что нужно.

— Кинжал? — сглотнув, я нахмурилась, — не уверена, что мне это нужно.

— Жалостливость для женщины неплохое качество, но для леди ужасное, — не разделил он мои сомнения. — Повторяйте! — жестко велел Наар, не оставляя мне выбора, — «iarann geur fuar a' cuideam sìos mo làmh, a 'gearradh tron adhar».

Я старательно запоминала слова и жест. Его рука взметнулась — и в ладони появился полупрозрачный кинжал, который с лёгкостью рассёк пару веток и вонзился в дерево.

— Давайте! — велел он, нависая надо мной и не позволяя улизнуть, пока у меня в руке не появился собственный кинжал. Пусть и не столь идеальный, но вполне боеспособный.

Когда солнце клонилось к закату, вдали показался постоялый двор, а в моей руке — тяжёлый, холодный клинок из воздуха. Правда, стоило расслабиться, и он исчез. Но пальцы всё ещё продолжали ощущать холод стали…

— Вот видите, за этим разговором, вы освоили новое нужное заклинание, а что вам дала тишина?

— Что по какой-то неведомой причине моя жизнь вам не безразлична. У вас есть ко мне интерес, — констатировала я, уверенно взглянув в его глаза.

— Вам показалось, — огрызнувшись, он подстегнул коня и направился вперёд. Я, не скрываясь наблюдала за ним, как он намеренно не оборачивался, наигранно вовлекаясь в беседу с Давиной.

Я кривила душой, ведь очень хотела знать мотивы его поведения, его секреты и тайны, но прекрасно понимала, что это груз, который я сейчас не готова взвалить на свои плечи. Потому тщательно боролась со своим любопытством благо скоро наступила ночь, укрывая землю своим бархатным одеялом молчания.

В этот раз мне повезло: комната была для меня одной, Кенай по сложившейся привычки обернулась зверьком, а я попросила принести лохань и наполнить её водой. Подогреть я могла сама. Получилось быстрое, отточенное движение, что не отняло у меня сил. Не зря практиковалась.

Моя привычка мыться при каждой возможности удивляла родственниц, хотя по местным меркам, я понимала, что они чистюли. Жена владельца этого постоялого двора,