Агент пси-класса - Селина Катрин

не имея, как всё это собрать в единое целое. Редж не только не помогал, но ещё и активно комментировал мои попытки создания укрытия:

– Ты точно знаешь, что делаешь? Я бы на твоём месте перевернул конструкцию.

– Это выглядит как настоящее искусство – сам процесс сбора палатки. Но для походов важен всё-таки результат.

– Если палатка не заработает, у меня есть план «Б» – гостеприимный отель звёздного неба.

После последней фразы я не выдержала, повернулась к ехидному комментатору и ударила его в плечо.

– Раз такой умный, так сам и занимайся установкой! Я никогда в жизни не делала этого. Тут даже инструкции не было вложено.

Редж внезапно перехватил за запястье и медленно, со смешинками в чёрных глазах, поднёс мой кулак к губам и поцеловал каждую костяшку пальцев. Это было так неожиданно, что я замерла, не в силах пошевелиться.

– Ты не представляешь, как меня возбуждают сильные и умные девушки, которые могут самостоятельно собрать палатку в лесу. Ты всё сделала верно. Осталось дёрнуть вот тут и тут, чтобы надулись теплоизоляционные стенки.

Он сделал незаметное движение рукой – и груда палок и тента вдруг преобразилась в симпатичную просторную палатку на двоих. Я полнейшем изумлении наблюдала за этой магией. Как он это сделал?!

Мужчина же тем временем повернулся к огню и протянул тарелку с едой.

– Я приготовил ужин. Ешь, пока горячее.

– Ты швархов извращенец, – выдала я, запоздало понимая, что всё это Редж устроил специально: палатка без инструкций и колкие, способные вывести из себя даже самого терпеливого человека замечания. Он делал это затем, чтобы я наконец перестала вести себя как робот и вышла из состояния стресса, в котором пребывала как минимум последние сутки.

Швархов пси-агент.

Швархов Гроссмейстер!

– Может, и извращенец, – легко ответил мужчина, делая вид, что не понял, о чём я. – Но от чего хочу, от того и возбуждаюсь.

Он прищурил роскошные чёрные глаза, в которых отразилось пламя потрескивающего костра. Я вдруг остро почувствовала, что мы находимся очень близко друг к другу. В лесу. Где никого нет, лишь далёкие звуки диких животных, а небо окрашивается в тёмно-фиолетовый.

Редж ослабил хватку на запястье и медленно повёл ладонью к сгибу локтя, рождая волну мурашек по телу. Вверх – до бьющейся венки, откуда берут кровь, а затем вниз, с нажимом вдоль мышц. Вверх и снова вниз. От прикосновений мужской ладони по телу разлилась волна тепла.

Как же приятно…

Я внезапно ощутила, как же сильно, оказывается, устала. Целый день в седле с поводьями в руках – огромная физическая нагрузка для городского жителя, даже для того, кто исправно посещает тренажёрный зал.

– Когда ты оцениваешь мужчину по выдуманным стандартам сексуальной нормы, ты умаляешь его индивидуальность, – не отрывая взгляда от моего лица, сказал Гроссмейстер.

Сдавленный и очень хриплый смешок вырвался из моего горла.

Такого мужчину, как Редж Брайт, просто нельзя «умалить». Скорее учёные откроют зелёную звезду, галактики взорвутся в одном космическом салюте, а Танорг сойдёт с орбиты. Это просто невозможно.

– Не веришь? – Гроссмейстер по-своему воспринял мой ответ. – Но тебе же приятно?

Я кивнула, не в силах что-то произнести. Пляшущее пламя в чёрных глазах напротив заворожило похлеще, чем самые красивые виды во Вселенной. Фон как-то незаметно изменился. Вот мы ещё стояли у костра, а в следующее мгновение я уже лежу на чём-то мягком, Редж нависает надо мной сверху и массирует руки.

Его ладони излучали такую энергетику, что я с удивлением услышала собственное сбившееся дыхание и ощутила, как в животе распускается огненный бутон. Изысканный тактильный десерт. Мозги поплыли на волнах удовольствия, я вся превратилась в единое нервное окончание. Мужские пальцы скользнули выше по руке, по подмышке, коснулись ключиц, нежно промяли на шею и перебрались вверх, за ушную раковину, туманя рассудок. Все эти жесты можно было бы назвать невинными, если бы при этом Редж не смотрел на меня так, будто я ценнейший шедевр давно почившего мастера, за который он готов заплатить любые деньги, только бы приобрести в свою коллекцию. Я оцепенела под этим взглядом.

Я знала Реджа всяким: шумным, ярким, язвительным, собранным, но таким не видела ещё его ни разу, и это пробило мою внутреннюю броню.

Кофта улетела прочь вместе с бельём, но ловкие мужские руки не стали задерживаться на груди, перевернули на живот и продолжили массировать спину. Его ладони – не наглые и требовательные, а непривычно заботливые и внимательные – обезоружили эффективнее, чем военный крейсер. Как только он это сделал? Как?

Прикосновения шершавых ладоней движение за движением прогнали усталость, заменяя облегчением, и зародили напряжение совсем другого характера. Секунда промедления – с меня стянули штаны и принялись разминать ягодицы.

В этот момент что-то щёлкнуло в голове.

– Стой!

– Почему ты так боишься заняться со мной сексом, Виктория? – Обжигающий шёпот коснулся правой мочки уха, а я осознала, что давно дрожу от желания.

«Потому что я не сплю с теми, кто мне дорог».

«Потому что я уже безнадежно в тебя влюблена».

«Потому что это больше чем секс».

Но, не дождавшись ответа, Редж внезапно шёлковым языком прошёлся за ухом и игриво добавил:

– Неужели мне надо обыграть тебя в шахматы, чтобы ты согласилась?

Губы против воли дрогнули в улыбке, и я постаралась скрыть её в мягкой подушке.

«Да уж, профессор Палладиум, вот это ты докатилась в свои годы. А ведь он правду говорит: если бы потребовал секс в качестве желания, ты бы точно не отказала».

– Почему ты так любишь эту игру?

– Потому что шахматы очень похожи на жизнь: это хореография интеллекта. В них можно всё, и всё зависит лишь от тебя. В шестидесяти четырёх клетках скрыты бесконечные возможности, а когда пешка достигает последней горизонтали, обыденность превращается в идеал.

С этими словами наглые пальцы проскользнули так низко, что тело завибрировало, как натянувшаяся струна. Тронь – и порвусь. Следом за пальцами там оказался восхитительно бархатный горячий член. Он толкнулся один раз, второй. Еле-еле, но так, что с губ слетело непроизвольное «ах» и меня выгнуло дугой.

– Будем считать это за согласие, – прошептал мужчина, невозможно тягучими толчками заполняя собой.

В этот раз секс был совсем другим. Не было ничего общего с бильярдной. Редж покрывал горячими поцелуями спину и шею, пробовал мою кожу на вкус, словно дегустатор, обводил позвонок за позвонком подушечками пальцев, ласкал ладонями и мучил непозволительной медлительностью. Давал моим мышцам туго обхватить его стержень и тут же выскальзывал, разогревая меня до температуры в реакторе.

А я плавилась, таяла, млела,