Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун
— Ну-у-у, конечно, — протянуло оно гласную, будто на самом деле вообще не было в этом уверено. — Как и говорилось в загадке: если свобода — то, чего ты ищешь…
Эйвери готова была поклясться, что это проклятое говорящее бревно смотрит на неё с откровенной ухмылкой.
Голос Феликса, прозвучавший прямо в её голове, прервал их игру в гляделки:
«Ведьма?»
Как же её бесило, что он продолжает так её называть. У неё вообще-то было имя.
А следом сверху, пробиваясь сквозь крону дерева, донеслось нечто, подозрительно похожее на жалобное, жалкое мяуканье:
— Я не могу спуститься.
Глава пятнадцать
Феликс
Он застрял.
Маленькая ведьма даже не стала утруждать себя тем, чтобы ответить через ментальную связь, а просто крикнула снизу:
— Ты шутишь.
— К сожалению, нет, — выдавил он. Признавать это было невыносимо больно. Лазил по деревьям он великолепно, но вот спуск обратно — это была совершенно другая история.
Из её горла вырвался искренний смешок. Ему и без того было до слёз стыдно, а она ещё и ржёт над ним?
— Продолжай смеяться, ведьма, и я обещаю, что ты об этом сильно пожалеешь.
Она буквально согнулась пополам от хохота.
— Тебе для этого, — прохрипела она, задыхаясь от смеха, — для начала придётся оттуда спуститься!
Да-да, обхохочешься, блять, просто шутка века. Оборотень его уровня не должен сидеть на ветке, как дворовый кот, но страх высоты всё ещё оставался той проблемой, с которой он отчаянно боролся. Иногда он спускался без проблем, а иногда — как сейчас.
Дерево начало басовито хохотать в унисон с ведьмой. Ветви затряслись так сильно, что Феликс мёртвой хваткой вцепился когтями в кору, молясь всем богам, чтобы не сорваться вниз.
— Заткнись, — прошипел Феликс, хотя сам не до конца понимал, кому это адресовано: дереву или ей. Обоим. Определённо им обоим.
Спустя минуту безудержного гогота она наконец начала успокаиваться, утирая выступившие на глазах слёзы.
— И что ты хочешь, чтобы я сделала? — спросила она.
Как же он ненавидел себя за то, что ему нравилось, как её имя звучит в его мыслях. И за то, что ему в принципе понравилось ощущение её языка во рту. Чёрт бы побрал эту связь. И это тупое дерево.
— Просто… направляй меня. Я не вижу, куда наступать.
Когда он нервничал, он не мог перекинуться обратно в человека. Стоило ему на долю секунды бросить взгляд вниз, как земля поплыла перед глазами, словно готовая поглотить его целиком. Обычно высота его не пугала, но порой этот крошечный страх разрастался до размеров лавины. Он заставил себя сфокусироваться на ведьме — по какой-то причине смотреть на неё, пусть она и стояла на той самой пугающей земле, было гораздо легче.
Эйвери подошла ближе к стволу и закинула голову, пока наконец не выцепила его взглядом. Он находился как минимум в двадцати метрах от земли, если не выше. Так или иначе, если он упадёт, живого места на нём не останется. Тени, конечно, могли бы его поймать, но у них в последнее время слишком часто появлялось собственное мнение на любой счёт.
— Я тебя вижу! — крикнула она во весь голос, хотя с его чутким слухом он прекрасно расслышал бы её, даже шепчи она под нос.
— Ты можешь просто… спуститься точно так же, как залез? — спросила она.
— Тебе не кажется, что если бы я мог, то уже давно бы это сделал? — прошипел он сверху.
Эйвери решила не упускать момент и обернуть ситуацию в свою пользу. Она демонстративно скрестила руки на груди:
— Я помогу тебе спуститься только в том случае, если ты пообещаешь быть со мной милым в течение следующих двадцати четырёх часов.
Ах ты маленькая дрянь. Он уже был готов вылить на неё ушат отборных ругательств и метафорически оторвать ей голову за такую дерзость. Феликс не умел быть милым. В его теле не было ни единой «милой» косточки. Гордость внутри него трещала по швам, но без неё он действительно не справится: в кошачьем обличье его глазомер и оценка глубины пространства превращались в полное дерьмо — единственный весомый минус этой формы. Он поверить не мог, что ему приходится просить о помощи ведьму. Но она буквально прижала его к стене.
— Ладно, — процедил он. — Ты поможешь мне спуститься?
— А где волшебное слово?
— Живо.
Она закатила глаза. В ту же секунду дерево снова начало вибрировать и раскачиваться; когти Феликса начали соскальзывать с коры, и он в панике мёртвой хваткой вцепился в ветку.
— Я тебя на дрова пущу, тупое полено! — взвыл он.
Эйвери лишь продолжала нетерпеливо постукивать носком обуви по земле. Дерево и не думало успокаиваться.
— Хорошо! Хорошо, хватит! — взмолился он.
Шум ветвей и тряска мгновенно прекратились. Оборотень с трудом перевёл дух и выдавил из себя то тошнотворно-вежливое, чего от него ждали:
— Маленькая ведьма… не поможешь ли ты мне, пожалуйста, слезть с этого чертова дерева?
Она самодовольно улыбнулась. Что ж, по крайней мере, само слово «пожалуйста» он так и не произнёс — сохранил для себя хоть эту крошечную крупицу достоинства. Всё остальное его эго было сожрано без остатка, как поросёнок на вертеле.
Её голос стал капельку мягче:
— Договорились.
Он ненавидел абсолютно всё, что сейчас происходило. Ненавидел саму мысль о том, что полагается на ведьму. Ненавидел, что связан с одной из них. Ненавидел, что зависит от существа, которое его учили истреблять. Больше всего на свете ему хотелось вернуться в те времена, когда он ещё не встретил её. И уж тем более — до того, как случился этот проклятый поцелуй.
Он тряхнул головой, прогоняя наваждение, пока тяжесть этих мыслей окончательно не утянула его назад в воспоминания.
— Левее, — скомандовала она. — Там есть ветка, на которую ты можешь опустить лапу.
Феликс потянулся назад задней лапой, но никак не мог нащупать опору. Сжимая ключ в зубах, он отчаянно пытался найти, обо что опереться.
— Ещё чуть-чуть ниже!
Ему не хотелось ей верить, но выбора не было. Он опустил лапу ещё ниже, пока наконец не нащупал ветку и не перебрался на неё, оставляя глубокие борозды от когтей на коре.
— Отлично получается!
— Несюсюкай со мной, ведьма.
— Мы вообще-то договаривались, что ты будешь милым, помнишь? — протянула она таким тоном, будто отчитывала маленького ребёнка, что прозвучало ещё более снисходительно. Сейчас в её руках было слишком много власти.
Он ничего не ответил.
Она продолжала шаг
