Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун
Из-за двери ванной донеслось тихое, расслабленное мурлыканье — маленькая ведьма что-то напевала себе под нос, безжалостно напоминая о том, что она там, совсем рядом. Голая. Мокрая. Ладно, «мокрая» от воды часть ему не особо нравилась — он предпочитал делать женщин мокрыми совершенно другим способом.
Этой мимолётной мысли оказалось достаточно, чтобы его рука сама собой опустилась вниз, накрывая ладонью твёрдую, налившуюся тяжесть члена сквозь призрачную ткань брюк из теней.
Он потерся о ткань, и это трение уже было просто охренительно приятным. Всю свою жизнь он охотился на них, перегрызая им глотки зубами. Но эту? Эту ведьму ему хотелось сначала попробовать на вкус, лизнуть ложбинку на её шее, прежде чем вонзить когти в яремную вену. Воспоминание о поцелуе снова затянуло его, воскрешая вкус её губ. Он хотел большего, он хотел намного, блять, большего.
«Просто воздержание. Это ничего не значит». Эта ложь отозвалась горьким привкусом во рту, пока он освобождал член из брюк. При первом же прикосновении кожи к коже он едва сдержал стон. С него уже капало; несколько дней без разрядки заставляли его руки дрожать от собственного же захвата. Он двигал рукой медленно, смакуя ощущения. «Хотел бы я, чтобы это была её рука».
Теперь его рука задвигалась быстрее. Представляя, что это она ласкает его член, он рвано задышал сквозь стиснутые зубы. Часть его души плевать хотела на то, что ведьма застанет его в таком виде. Часть его безумно желала, чтобы она это увидела.
Близко. Так чертовски близко. Но в самый пиковый момент, прямо перед тем, как сорваться за грань, дверь открылась.
Он замер.
Глава шестнадцать
Эйвери
Обжигающая вода смывала всё с её кожи. Эйвери почти наслаждалась этим покалывающим, едва выносимым чувством жара. Ванная комната всегда была её убежищем — местом, куда она сбегала, когда окружающий мир становился слишком тяжёлым. Она просто позволяла струям барабанить по телу, превращая этот стук капель в единственный звук, которому дозволено было звучать в её мыслях.
Металл жалобно скрипнул, когда она закрутила краны. Смывать с себя воду и вылезать из ванны она не торопилась — слишком уж много раз до этого она умудрялась эпично растянуться на скользком полу.
Обтеревшись полотенцем, Эйвери огляделась в поисках своей одежды.
Блять.
Вещи остались там, в комнате. С ним.
Она тяжело вздохнула и провела ладонью по запотевшему зеркалу, стирая плотный налёт пара. Делать нечего, придётся выходить.
Сделав глубокий вдох, она приоткрыла дверь. По крайней мере, на ней было полотенце, так что она прикрыта.
Нацепив на себя маску фальшивой уверенности, Эйвери пошире распахнула дверь и решительно шагнула в комнату, стараясь демонстративно игнорировать слона в посудной лавке. Ну, точнее, кота.
Ей даже не нужно было поворачивать голову, чтобы понять: он смотрит. Она мгновенно кожей почувствовала его тяжёлый, пронзительный взгляд, который буквально прожигал её насквозь. Посмотреть на него в ответ она так и не осмелилась. Быстрым шагом подойдя к комоду, Эйвери принялась лихорадочно перебирать вещи, выхватывая первое попавшееся, чем можно было поскорее прикрыть тело.
Вдруг её позвоночник инстинктивно выпрямился, превратившись в натянутую струну. Она не слышала ни единого звука, ни одного шага. Но к её спине внезапно прилила волна такого мощного жара, что крошечные, оставшиеся после душа капли воды на коже испарились, превращаясь в едва заметную дымку. Он стоял прямо позади неё.
Эйвери замерла, словно заяц, заглянувший в дуло охотничьего ружья. Феликс не прикасался к ней. Вместо этого он упёрся ладонями в крышку комода по обе стороны от неё, намертво зажимая её в тиски между своим телом и мебелью. Его руки, непривычно крупные и сильные, вцепились в дерево так, что костяшки пальцев побелели. Под этим напором древесина жалобно, натужно застонала. Вены на его предплечьях вздулись от напряжения, готовые, казалось, лопнуть в любую секунду.
— Что ты делаешь, ведьма? — Его дыхание опалило её обнажённую спину, пустив по телу табун колких мурашек.
Она с трудом сглотнула:
— Пытаюсь найти одежду.
— Это и так очевидно, — его голос упал до хриплого, рокочущего шепота, в котором сквозило дикое, едва сдерживаемое напряжение. Неужели она настолько сильно на него влияла? — Ты просто «случайно» забыла взять её с собой?
Она лишь беззвучно кивнула, окончательно растеряв все слова.
— Ты что, пытаешься меня соблазнить?
— Нет. — Это было последнее, чем она собиралась заниматься. Но вопреки её воле, между ног у неё стало горячо и влажно. Тело предательски реагировало на опасную близость мужчины. Точнее, не мужчины — оборотня. Монстра.
Её дыхание сделалось частым и прерывистым. Феликс глубоко втянул носом воздух, словно принюхиваясь к ней, улавливая флюиды, исходящие от её кожи. «О богиня, неужели он чувствует это?»
С его губ сорвалось глухое, надрывное «блять», и дерево под его пальцами застонало ещё громче и жалобнее.
Внутри неё поднялась лавина противоречивых эмоций. И вопреки всякому здравому смыслу, она спросила:
— И как, получается? — Её собственный голос прозвучал натянуто и сипло. «Тупой, идиотский мозг!» Жар волнами прокатывался по её телу вверх и вниз. Само по себе это ощущение не было для неё в новинку, но его интенсивность сейчас взлетела до каких-то немыслимых, пугающих высот.
В ту же секунду он всем телом вжался в неё сзади, буквально пригвоздив её к комоду. Эйвери отчётливо почувствовала его твёрдую, налившуюся плоть — их разделяли лишь два тонких слоя ткани. Пальцы ведьмы дрогнули, и она выпустила из рук полотенце. Верхние складки тут же соскользнули вниз, подставляя её обнажённую грудь прохладному воздуху комнаты. Соски мгновенно затвердели, а от грубого прикосновения дерева к коже из её груди вырвался тихий стон.
Ногти Феликса удлинились, превращаясь в иссиня-чёрные, невероятно острые когти. Они с хрустом вонзились в крышку комода, раскалывая древесину на щепки, когда он потянул руки на себя. У Эйвери перехватило дыхание, и это зрелище на мгновение пробило плотную пелену похоти. Перед ней был Феликс — дикий оборотень. Что он с ней делал? Было ли это каким-то особым заклинанием перевёртышей, под которое она попала? Ей нужно срочно бежать, держаться от него подальше.
Но он слегка качнул бёдрами, и это движение породило такое упоительное трение, что она сама, ведомая инстинктом, подалась назад, вжимаясь в него и напрочь стирая из головы любые связные мысли. Магическая связь в её груди расцвела с новой силой, отдаваясь внутри ощущением, похожим на довольное кошачье мурлыканье.
— Маленькая ведьма, и
