Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун
Высота всё ещё оставалась достаточной, чтобы перед глазами всё поплыло. Внезапно мир вокруг потерял чёткость, голова пошла кругом, а пространство опасно накренилось. Где верх? Где низ? Он уже не понимал. Её указания пролетали мимо ушей, а лапы начали соскальзывать. Он попытался глубже вонзить когти в древесину, но этого оказалось мало: лапа сорвалась, и он полетел вниз.
Это конец. Он сейчас разобьётся насмерть.
И это последнее, что он успел сделать в своей жизни — проявить каплю тепла к ведьме. Хотя, если уж и суждено было погибнуть ради какой-то из них, он был даже рад, что это оказалась именно эта девчонка.
Он падал, падал и падал, зажмурившись в ожидании сокрушительного удара о землю.
Но вместо этого он приземлился в облако из мягких, бережных рук. Маленькая ведьма поймала его.
Какое-то мгновение они просто безмолвно смотрели друг другу в глаза, и на лицах обоих застыл абсолютный шок. Она поймала его. Спасла его.
Осознание реальности накрыло его ледяной волной.
— Опусти меня, — потребовал он.
Она послушно разжала руки, сбросив его без всякого предупреждения. Он приземлился на четыре лапы и перекинулся в человеческое обличье в ту же секунду, как коснулся земли.
— Я же говорил тебе не трогать меня, — прошипел он.
— Что?! Да я вообще-то только что спасла твою шкуру! — возмутилась она.
— Кошки всегда приземляются на лапы, в этом не было никакой необходимости. — На самом деле, необходимость была, и ещё какая. Но признаться в этом он бы не смог даже под пытками. Высота была слишком большой. Существовал огромный, пугающе реальный шанс, что он бы не просто не удержался на ногах, а как минимум переломал бы себе половину костей.
— Ой, да пошёл ты, — бросила она, отворачиваясь. — В следующий раз я позволю твоей неблагодарной заднице живописно размазаться по земле, сфотографирую это и продам какому-нибудь музею современного искусства за миллионы.
И впервые за всё время он позволил себе улыбнуться. Искренне, по-настоящему улыбнуться.
— Спасибо, — тихо сказал он.
Маленькая ведьма удивлённо повернула голову и посмотрела на него через плечо.
— Пожалуйста.
— Ах, юная любовь… — мечтательно протянуло дерево.
— Заткнись! — в один голос рявкнули они.
Феликс потянулся на кровати маленькой ведьмы, изо всех сил стараясь игнорировать этот чертов запах корицы, которым здесь было пропитано абсолютно всё и который принадлежал исключительно ей. Золотой ключ холодил ладонь. Оборотень крутил его так и этак, разглядывая выгравированную надпись, которая тускло поблескивала в полумраке комнаты. Его брови поползли к переносице. Что за хрень?
В ту же секунду ведьма с горящими от любопытства глазами сорвалась со своего стула, с хлопком закрыла книгу и бесцеремонно ворвалась в его личное пространство.
— Что там написано?
Он мысленно застонал при одной только мысли о том, что это придётся произнести вслух. Ну почему именно он? Почему богиня не могла выбрать для этой дурацкой связи буквально кого угодно другого?
Тяжело, шумно выдохнув, он всё же прочитал загадку на ключе:
— «Опороченные возлюбленные окружают её, смыкая кольцо вокруг ноющей пустоты, что ещё только ждёт своего наполнения».
Он поднял взгляд на маленькую ведьму. Кожа на её щеках стремительно наливалась пунцовым румянцем с каждой секундой. Читая последнюю строчку, Феликс намеренно не разрывал зрительного контакта — просто ради того, чтобы посмотреть на её реакцию:
— «Если хочешь найти то, что ищешь, раздвинь её ноги и скользни внутрь её томящегося лабиринта».
Эйвери судорожно сглотнула.
— Это как-то… э-э… слишком пошло.
— М-м-хм. — А это становилось интересным. Похоже, маленькая ведьма была далеко не такой невинной, какой пыталась казаться.
Она принялась тереть виски, явно прокручивая строчки в голове и пытаясь найти скрытый смысл. Он честно попытался заняться тем же самым, но стоило ему мысленно споткнуться о фразу «ноющая пустота, что ждёт наполнения»… чертовщина какая-то. Эта девчонка разлагала его праведный разум одним своим присутствием.
Спустя минуту Эйвери сладко зевнула, прикрыв рот ладошкой.
— Мне нужно в душ и спать. Я сейчас вообще соображать не могу. — Её взгляд опустился на постель, где он по-хозяйски развалился во всю длину матраса. — Свалишь уже?
Феликс многозначительно выгнул бровь.
— Извращенец, я не в том смысле! — тут же взорвалась она.
Как бы то ни было, сдвигаться с места он не собирался. Его шея не ныла так сильно уже несколько лет.
— Я больше не лягу на ту рухлядь. Мой позвоночник этого просто не переживёт.
— Если ты спишь в обличье кота, какая тебе вообще разница? — фыркнула она.
Феликс перевёл взгляд на стул, ткнул в него пальцем и лаконично вынес вердикт:
— Жёстко. — Затем он похлопал ладонью по матрасу под собой: — Мягко.
Она смерила его уничтожающим взглядом, явно не впечатлённая такими аргументами.
— То, что я могу спать в теле кота, ещё не значит, что у меня нет стандартов. Сама попробуй вздремнуть на этом стуле.
Эйвери презрительно фыркнула:
— Вообще-то это моя кровать, оборотень.
— И теперь ты делишь её со мной.
— Это просто нелепо!
— Абсолютно лепо, я бы сказал.
— Такого слова вообще нет! — выпалила она и яростно зашагала в ванную. Дверь за ней захлопнулась с такой силой, что стены слегка задрожали. Уголки его губ невольно поползли вверх. Он не улыбался так часто уже очень много лет. Дома его знали как ходячий монумент стоицизму. Братья каждый божий день ставили себе задачу-максимум: сморозить что-нибудь настолько смешное, чтобы Феликс хотя бы прыснул. Никогда не срабатывало. Но почему-то именно этой ведьме раз за разом удавалось пробить его броню.
Скрип повернувшихся кранов в душе моментально привлёк его чуткий слух. Он честно попытался заставить свой мозг не рисовать картины того, чем она там сейчас занимается. «Просто моет голову, идиот», — мысленно огрызнулся он на самого себя. И всё же между ног ощутимо дёрнулось при одной только мысли о том, что она сейчас стоит там совершенно голая, проводя мыльными ладонями по своему телу.
Феликс запустил пятерню в волосы, резко выдохнул и с силой потянул за влажные пряди, пытаясь отвлечься. Всего несколько дней. Вот сколько прошло с их встречи. Каких-то несколько дней, а он уже трещит по швам. Он откинул голову назад, прижимаясь затылком к изголовью кровати; его челюсть сжалась с такой силой, что едва не затрещали зубы. Пальцы на руках и ногах судорожно дёрнулись, выпуская острые когти. Тени вокруг него тоже пришли в движение — словно обретя собственную
