Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун
— Сколько тебе лет? — ляпнула она, умирая от собственной неловкости.
Этот вопрос на секунду сбил его с толку.
— Тридцать.
Она шумно выдохнула с облегчением, будто этот факт делал перспективу поцелуя хоть сколько-нибудь проще.
Какое-то мгновение они просто стояли и смотрели друг на друга. Дождь почти сошёл на нет, сменившись мелкой изморосью; хрустальные капли цеплялись за тёмные волосы Феликса, а одна, особенно упрямая, повисла на его длинных ресницах. Внезапно его зрачки сузились в вертикальные щелки, отчего он стал выглядеть еще более по-кошачьи, чем когда-либо. Его взгляд переместился на её губы, а уши навострились, ловя каждое её движение.
У Эйвери внутри всё замерло.
Медленно, поразительно осторожно он обхватил её подбородок большим и указательным пальцами, вынуждая смотреть прямо на него. Это было смутным, призрачным эхом их первой встречи, вот только в тот первый раз всё было гораздо более жестоко.
— Это ничего не значит, — произнёс он. Его голос звучал ровно и уверенно на фоне ветра, который, казалось, усиливался с каждой секундой. Его запах окутал её со всех сторон, успокаивая её бешено колотящееся сердце гораздо сильнее, чем следовало бы.
— Очевидно, — выдавила она из себя.
Феликс наклонился ближе, на мгновение помедлив. Его тёплое дыхание коснулось её лица, согревая замерзшую кожу. Его губы были всего в паре дюймов от её собственных. Эйвери беспокойно заерзала, отчаянно пытаясь удержать руки по швам.
— Не дергайся, ведьма, — тихо скомандовал он.
— Как думаешь, нам стоит… — Ей так и не удалось закончить фразу.
Губы Феликса накрыли её губы. Не мягко, а неистово, словно он только этого и ждал. Жар хлынул по её венам, как лесной пожар, угрожая испепелить её прямо на месте. В первый миг она оцепенела, будто напрочь забыла, как нужно целоваться, — её мозг просто закоротило от этого невероятного ощущения, когда его атласные губы требовательно потребовали впустить его. Она приоткрыла рот. Связь между ними вспыхнула с новой силой, точно спящий доселе вулкан. Ладонь Феликса соскользнула с её подбородка и обхватила шею, притягивая её ближе, но всё же не настолько, чтобы они соприкоснулись телами.
Её руки так и остались висеть вдоль туловища, безропотно подчиняясь его приказу, даже когда всё её естество умоляло нарушить его. Они были совершенно бесполезны сейчас, когда она окончательно теряла себя в его поцелуе. В эту минуту ей было плевать, что за ними наблюдает деревянная рожа, плевать, что он оборотень. Всё, что её волновало, — это сладостное, лишающее рассудка давление его губ. Его рот был подобен наркотику: стоило сделать лишь один вдох, один глоток, и у неё началась самая настоящая зависимость. Да уж, эти люди определённо что-то в этом понимали.
Из её груди вырвался тихий стон, который лишь сильнее подстегнул пробудившегося в нём хищного зверя. Феликс отстранился буквально на долю секунды — лишь для того, чтобы мазнуть языком по её нижней губе, едва заметно царапнув её клыками. Это прикосновение отозвалось во всём её теле сладостной дрожью, а где-то глубоко внутри всё туго сжалось.
Им следовало остановиться прямо тогда. Но хвост Феликса снова обвил её обнажённую ногу, и от этого ощущения у неё перехватило дыхание, а Феликс тут же перехватил этот рваный выдох своими губами. Она чувствовала его повсюду — не только физически, но и где-то глубоко в душе, где их эмоции требовали немедленного столкновения. Страх, фрустрация, вожделение. Связь жаждала всего и сразу. Она была ненасытна. Она хотела поглотить их целиком.
Вопреки здравому смыслу, Эйвери высвободила одну руку, позволяя ей самой решать, куда лечь. Нерешительно, едва дыша, она коснулась его груди, отчаянно желая почувствовать не только его губы.
Феликс резко отпрянул. Холод ворвался в пространство между ними, подобно снежной лавине, и Эйвери напрочь забыла, как дышать. Плечи Феликса тяжело вздымались, ноздри трепетали, а зрачки расширились настолько, что его глаза казались абсолютно чёрными.
Эйвери судорожно глотнула воздух, поднося пальцы к своим припухшим, всё ещё пылающим губам.
Звук трескающейся древесины выдернул её из этого транса, покидать который она была совершенно не готова. Две толстые ветви сошлись вместе, изображая аплодисменты, отчего на землю посыпался целый дождь из оранжевых листьев.
— Прекрасно, прекрасно! — Дерево выглядело в полном восторге. Чего нельзя было сказать о Феликсе. — Высоко в моей кроне спрятан ключ. Снимите его, чтобы получить следующую подсказку.
— То есть ключ всё это время был там, наверху? — допытывался Феликс, яростно хлестая себя хвостом. Эйвери уже успела заметить, что он всегда так делает, когда уровень его раздражения зашкаливает.
— Возможно, — неопределённо признало дерево.
Феликс закатил глаза и повернулся к Эйвери:
— Я достану ключ. Покараулишь меня?
Эйвери всё ещё была слишком ошеломлена, чтобы членораздельно говорить, и лишь едва заметно касалась пальцами своих губ. Это был лучший поцелуй в её жизни, и ведь он даже не был настоящим. Ну, то есть он был настоящим, даже слишком, но они поцеловались только потому, что их заставило говорящее дерево. По идее, она должна была чувствовать отвращение. Или сожаление. Да что угодно, кроме этого жгучего, непреодолимого желания повторить всё сначала.
— Ведьма! — прикрикнул на неё Феликс.
Их взгляды встретились, и на долю секунды Эйвери могла бы поклясться, что выражение его глаз смягчилось, стоило ему посмотреть на неё.
— М-м-хм! — выдавила она.
Феликс ещё на мгновение задержал на ней взгляд, скользнув им по её припухшим губам, что вызвало в ней новую волну накатившего жара. Было ли это проделками связи? Или это её собственные чувства? Впрочем, какая разница. Из какого бы источника это ни шло, ощущение никуда не девалось.
С поразительным изяществом Феликс перекинулся в кошачье обличье, прыгнул на дерево и, вонзая когти в кору, стал карабкаться всё выше и выше. Дерево слегка поморщилось, провожая его взглядом.
Он ловко перепрыгивал с ветки на ветку, пока его маленький силуэт почти полностью не растворился в ночной темноте. Там, наверху, призрачная тень подхватила золотой ключ, который идеально сливался с бледно-оранжевой листвой.
На губах Эйвери заиграла улыбка. Она была права. Загадка действительно имела смысл, она вела их куда-то. Вот только куда именно приведёт этот путь, она пока понятия не имела.
— Если мы разгадаем все загадки, ты разорвёшь нашу связь? — спросила она у дерева.
Дерево на мгновение
