Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун
Эйвери перевела слова на древнем языке, которые сливались в едва разборчивую вязь из петель и завитков. Если это писала богиня, то почерк у неё был просто паршивый. Либо кролики добрались до страниц первыми.
Он пару секунд поизучал текст. Разгадывание метафор никогда не было его коньком — он предпочитал, чтобы люди говорили прямо то, что они, блять, имеют в виду. Поэтому он просто сунул книгу ей обратно, отчаянно стараясь не смотреть на ложбинку, скрывающуюся под её майкой.
— Понятия не имею.
Она наградила его красноречивым взглядом:
— Очень помог.
— А ты пробовала загуглить?
— Ты серьёзно думаешь, что ответ на магическую загадку есть в Гугле?
— Возможно, — промурлыкал он.
— Вряд ли. Священных текстов в Гугле нет. А если бы там была эта загадка, это лишило бы процесс всякого удовольствия. Тебе ли этого не знать.
— Не знать чего? — переспросил он, слегка склонив голову набок.
Она улыбнулась:
— Того, что дело не в награде. Дело в самой погоне. В азарте.
— Туше, маленькая ведьма.
Сменив позу, она уселась по-турецки и снова погрузилась в изучение книги, вслух повторяя загадку на древнем языке:
— «Свобода — то, чего ты ищешь, чтобы прийти ко мне и говорить. Корону я ношу, но я не королева. И всё же я восседаю на высоком троне из красного и зелёного».
— Произношение у тебя просто ужасное.
— Заткнись, — огрызнулась она. — Может, это дерево? — Она задумалась на секунду. — Да! Думаю, это и есть ответ.
Её лицо озарилось улыбкой такого чистого, детского восторга, что уголки губ Феликса сами собой поползли вверх, прежде чем он успел перехватить это движение рукой, буквально стирая улыбку со своего лица. Эта девчонка была заразительна во всех смыслах.
Постукивая ноготком по подбородку, она рассуждала вслух:
— Это наверняка тот дуб в лесу.
— Ну, это сразу всё проясняет, — саркастически заметил он.
— Вообще-то да, в лесу есть одно совершенно конкретное дерево…
— Ведьма? — перебил её Феликс.
— Что?
— Когда.
— Что «когда»? — переспросила она.
— Когда я спрашивал?
— Скотина, — процедила она сквозь зубы.
Она с громким хлопком закрыла книгу и унесла её к себе на кровать. Яростно орудуя пальцами, она принялась заплетать волосы в косу, полностью его игнорируя. Феликс лишь неуютно потянулся в этом чёртовом кресле.
Пожалуй, это было немного жестоко: в конце концов, она ведь пыталась помочь им разорвать эту связь. Он вполне мог бы вести себя с ней помягче. Из всех ведьм, которых он встречал в своей жизни, она меньше всего походила на ведьму. Хотя его выборка, надо признать, была довольно скромной, учитывая, что знакомство со всеми предыдущими ведьмами неизменно заканчивалось тем, что из их тел выпускали всю кровь, а их головы куда-то таинственным образом исчезали. Это был первый раз, когда он действительно проводил время в компании ведьмы, у которой голова всё ещё держалась на плечах. И это не вызывало у него такого уж сильного отвращения, как он ожидал. Хотя всё равно было паршиво. По крайней мере, именно так он себя и успокаивал.
Извиняться перед ней он, конечно же, не собирался — это было бы уже слишком. Он снова откинул голову на ладонь с самым скучающим видом.
— Расскажи мне про это дерево, раз уж оно такое важное.
Она посмотрела на него со своей кровати, косясь, словно разозлённая кошка, но затем шумно вздохнула и повернулась к нему.
— В лесу есть дуб, он гораздо больше любого другого дерева, и упоминания о нём встречаются в нашей истории с самого начала трёх томов. Если это и может быть какое-то дерево, то только оно.
Феликс цыкнул языком.
— Когда выдвигаемся?
Глава четырнадцать
Эйвери
Дождь нещадно хлестал их обоих, стоило им покинуть пределы кампуса и ступить под сень леса Керуин.
Феликс даже в кошачьем обличье не мог скрыть злобной мины на морде.
«Так ему и надо», — подумала Эйвери. Саму её дождь обычно не пугал, она даже любила его, под настроение, но сегодняшние капли со свистом пролетали мимо них, словно ледяные пули. Казалось, само небо на них прогневалось. И это вполне могло быть правдой. Она не была до конца уверена, что ту загадку ей подбросила именно богиня, но это оставалось единственной зацепкой, от которой можно было отталкиваться.
Когда они углубились в лес достаточно далеко, Феликс сбросил кошачью шкуру и вернулся в свой человеческий облик. Мокрые волосы облепили его лицо, и даже пушок на его ушах выглядел унылым и насквозь промокшим. Эйвери почти стало его жалко. Почти.
В начале первого ночи они наконец добрались до нужного дерева. Его корявые ветви причудливо уходили высоко в небо, туда, где взгляд уже ничего не мог различить во тьме. Дуб качался под порывами ветра, а его оранжевые листья из последних сил держались за ветки в ожидании настоящих холодов, когда придёт пора их сбросить. Эйвери на мгновение поймала себя на мысли, что тоже хотела бы так уметь. Сбрасывать с себя всё лишнее каждый год. Но все её «листья» намертво приросли к ней: каждая вечнозелёная неудача, каждая крупица радости — ничто не желало опадать с её личного древа.
Ветер шумел в кронах, разнося запахи замшелой древесины, которые сейчас казались гораздо резче, чем обычно. Она сморщила нос. В воздухе отчетливо улавливался какой-то едва уловимый шлейф — шлейф, который до боли напоминал ей запах, остающийся после сотворения магии.
— Ну и что дальше? — спросил Феликс, подергивая своими промокшими ушами.
Дождь утих достаточно для того, чтобы Эйвери могла без опаски вытащить книгу. Пальцы девушки дрожали от холода, пока она пыталась включить фонарик на телефоне.
Она снова вслух повторила загадку на древнем языке. Произношение по-прежнему оставалось чудовищным, но она честно старалась.
Ничего не произошло. С дерева не упал ни единый листик.
Повисшая тишина словно издевалась над ней. И на что она вообще рассчитывала? На праздничный салют в знак того, что она всё угадала правильно? Любое, даже самое слабое подтверждение её теории было бы лучше этого оглушительного безмолвия. Возможно, она всё-таки ошиблась.
Они стояли на холоде до тех пор, пока у Эйвери не начали бешено стучать зубы.
— Перестань, — огрызнулся Феликс.
— Я ничего не могу с собой поделать, я замерзаю, — выдохнула она, обхватив себя руками. Это ровным счётом никак не помогало защититься от пронизывающей стужи. Было так дико холодно, что
