Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун
Резко извернувшись, он издал утробное шипение, а его шерсть встала дыбом, отчего он стал казаться вдвое массивнее. В этой форме он мало что мог сделать, если, конечно, не хотел выдать себя с потрохами. Волк замер и, склонив голову набок, принялся его изучать. Хищник почуял неладное. Ещё бы он не почуял. Для фамильяра эта псина оказалась на редкость сообразительной. Феликс мысленно приготовился к трансформации, готовый сорваться на бег, если до этого дойдёт дело.
Маленькая ведьма заслонила его своим телом, даже когда волк угрожающи зарычал в его сторону, обнажая клыки и яростно щёлкая зубами прямо перед ней.
«Ты что творишь?!» — пронеслось у него в голове. Она же подставлялась под удар. Не то чтобы он хоть в какой-то мере беспокоился за неё, но кто знает, как сработает эта чёртова связь, если девчонка погибнет? В конце концов, одному богу известно, какую именно магию она, блять, на него наложила.
Феликс пулей бросился между её ног, отчаянно шипя и намертво прижимая уши к голове.
— Фенрир! — крикнул откуда-то из-за их спин ведьмак. — К ноге!
Словно послушный щенок, волк тут же усадил задницу на пол. У этой твари ещё хватило наглости состроить невинную морду и даже слегка вильнуть хвостом, стоило хозяину обратить на неё хоть каплю внимания. Поистине отвратительное зрелище. И подумать только — именно такого поведения ждали и от него. Пожалуй, смерть была бы не самым худшим исходом, если альтернативой было подставлять брюхо врагу. Униженным он точно не умрёт.
Вот максимально точный, выверенный и подробный перевод оригинального текста на русский язык, передающий все нюансы оригинала и свободный от технических сбоев:
— Мне так жаль, прошу прощения за это, — произнёс ведьмак голосом таким же гладким, как и его начищенные лоферы. — Фенрир просто… слишком преданный защитник. — Ведьмак почесал затылок — это движение явно задумывалось как привлекательное, но у Феликса оно вызвало лишь одно желание: срыгнуть комок шерсти прямо на его блестящие туфли.
Она улыбнулась.
— Всё в порядке, ничего страшного. — Она отмахнулась от него так непринужденно, словно только что едва не превратилась в жевательную игрушку для собак.
Внимание ведьмака задержалось на ней на секунду дольше положенного, он окинул её фигуру взглядом сверху вниз — так, что Феликсу дико захотелось проявить благородство и освободить его глазные яблоки из глазниц. И, видит бог, то, как этот тип ей улыбался, засело где-то на задворках его сознания, зудя как непреходящий, недосягаемый чёс. Из глубины его груди вырвался низкий рык. Он тут же подавил его, но было слишком поздно. Она повернулась к нему, взволнованно нахмурив брови.
Блять.
Что вообще с ним происходило? Этот тупой кобель и его придурковатый хозяин находились слишком близко к ней, и это ему категорически не нравилось. Шерсть у него встала дыбом, а кровь бешено зашумела в ушах, требуя немедленно обернуться и начисто оторвать им обоим их бестолковые головы. Вот только единственным бестолковым здесь в данный момент был он сам.
Это была связь. Точно она. Она пульсировала между ними, и тревога Эйвери жужжала внутри него так, словно девчонка пнула пчелиный улей и натравила рой прямо на него. Разум Феликса отчаянно боролся с телом, и инстинкты уверенно побеждали логику. Но его телу было плевать. Если этот ведьмак сделает хотя бы ещё один шаг навстречу, Феликс окончательно потеряет контроль.
— Ещё увидимся, Эйвери, — произнёс ведьмак, и это прозвучало как обещание. Каким-то чудом, лишь по милости божьей, Феликс сумел сдержаться, пока тот не обошёл их стороной и не удалился.
Маленькая ведьма снова бросила на него обеспокоенный взгляд.
Движением лапы он приказал ей идти дальше.
Пока они лавировали между столами, воздух наполнился ароматами мяса и пряного вина. У Феликса тут же потекли слюнки. Прошло уже несколько дней с тех пор, как он ел в последний раз, и его желудок утробно заурчал от одной мысли о еде. Сочный куриный окорочок был уже совсем близко, а в мире не было ничего лучше, чем срывать зубами куски мяса прямо с костей. Возможно, это было наследие их предков — частичка первобытной истории, за которую он всегда будет искренне благодарен.
Чем дальше они шли, тем сильнее её тревога струилась по их связи. Стоило им пройти мимо чужих фамильяров, как каждое животное тут же поворачивало голову в их сторону. Одни принюхивались, другие испуганно прятались, а некоторые даже глухо рычали. Все они интуитивно понимали, что он другой, что он — угроза. Ведьмы же лишь проявляли мимолётное любопытство, а затем отворачивались. Тупицы.
Маленькая ведьма выбрала место в самом конце зала, подальше от остальных. Это было достаточно уединённое место, чтобы никто не обращал на них внимания.
— Почему они так реагируют? — спросила она, обращаясь напрямую к его разуму.
— Они просто видят величие, когда оно проходит мимо.
Это была обычная отговорка, и она прекрасно это понимала. Закатив глаза, Эйвери сбросила свою кожаную сумку на соседнее сиденье. От этого глухого удара он даже слегка вздрогнул. Там внутри было как минимум книг десять, утрамбованных плотно, словно клоуны в цирковой машинке. Настоящий апофеоз пижонства. Ноутбук или телефон давали доступ ко всем знаниям мира на кончиках пальцев, и у неё было и то, и другое, но вместо этого она таскала с собой целые залежи макулатуры. Вообще всё это место было сплошным пафосом.
— Сидеть, — скомандовала она, поднимаясь, чтобы принести еды.
Его шерсть снова встала дыбом. Это был какой-то изощрённый ритуал унижения. Что, чёрт возьми, он такого сделал, чтобы заслужить всё это?
Студенты продолжали свою унылую болтовню, а их тяжёлые серебряные вилки то и дело со звоном ударялись о тарелки с золотой каёмкой. Они лакомились супами и хлебом, мясом и фруктами — всевозможными деликатесами, от которых его желудок начинал выть. Эйвери сдвинула поднос на стол; тарелки на нём ломились от еды, а аромат поплыл прямо к его носу, словно ядовитая искусительница. Предательское тело тут же отозвалось обильным слюноотделением. Больше всего на свете ему хотелось отказаться от всего, что ему преподнесёт ведьма, но с учётом того, как бешено урчало в животе, на данном этапе он был готов сожрать
