Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун

— Ладно, оборотень, и кто же это, по-твоему?

— А разве тебе не положено проконсультироваться со своим хрустальным шаром?

Она закатила глаза:

— А тебе разве не положено есть детей?

— Серьёзно? — сухо спросил он. — И каких же сказок ты начиталась об оборотнях?

«Уж точно не порнухи с оборотнями. Вообще ни разу». Она скрестила руки на груди, пытаясь скрыть ползущий по лицу румянец.

— Мы не пользуемся хрустальными шарами.

— А мы не едим детей. Похоже, нам обоим вешали лапшу на уши. — Хвост Феликса глухо стукнул по краю книжной полки.

До безумия раздражало то, как искусно он умел выводить её из себя, и точно так же раздражало то, как чертовски хорошо он при этом выглядел. На неё никто не обращал внимания — ну, вообще никто — уже больше года, если не считать вымышленных мужчин из книг. И она ещё никогда не находилась рядом с кем-то настолько невыносимо красивым. Он полностью опровергал всё то, кем должны были быть оборотни. Ведьмы говорили о них так, словно они были уродливыми, кровожадными тварями. Люди же, судя по всему, были совсем не против них; на самом деле, судя по тому, что она читала, люди их вообще обожали. Оборотней уважали гораздо больше, чем ведьм, и, откровенно говоря, они не сделали ничего, чтобы это заслужить. Почему ведьмы были заперты на своих островах, если у них не было визы, в то время как оборотни могли свободно разгуливать где угодно? Когда она спросила об этом мать, та ответила, что люди и оборотни несправедливо ненавидят ведьм. Что оборотни обманом заставили людей превратить ведьм в высокопоставленных заключённых ради собственных корыстных целей.

Она завидовала оборотням из-за их свободы.

Она всем сердцем жаждала увидеть мир своими глазами, узреть хоть что-то, что отличалось бы от метафорических четырех стен её острова. Профессия целителя была неплохим стартом, чтобы уехать, но одна вещь из сегодняшней лекции профессора — которую она наполовину проспала от усталости — отчетливо врезалась ей в память: её «направят на службу». Это слово не давало ей покоя. У неё не будет права выбора, куда поехать; ей просто прикажут.

И всё же, это в любом случае должно быть лучше её нынешних кулинарных и туристических ограничений. Ей хотелось попробовать что-то помимо еды из столовой или тех скудных ресторанчиков, которыми был усыпан остров. И плевать, что там якобы работали лучшие ведьминские шеф-повара; она хотела сама решать, что вкусно, а что нет. Она мечтала постоять в тени Стоунхенджа и вдохнуть запах масляной краски в Лувре, а не просто листать их фотографии на экране. Её дни тянулись однообразной, монотонной полосой.

Это была довольно эгоистичная мотивация, и ей следовало бы ценить то, что у неё есть. Но одной лишь благодарностью к куриным наггетсам не приблизишься, так что нахер всё.

Вдруг краем глаза она заметила какое-то движение.

Из-под книжного шкафа показалась целая армия пылинок. Они слаженно тащили фолиант, точь-в-точь как слуги, несущие королевскую карету. Каким-то невероятным образом их крошечные тельца, состоящие из невесомого пуха, удерживали толстые страницы в кожаном переплёте с поразительной лёгкостью. Феликс метнул в её сторону быстрый взгляд, чтобы убедиться, что он видит то же самое, что и она, и у него не начались внезапные галлюцинации.

Эйвери опустилась на колени, чтобы оказаться на одном уровне с этими крохотными существами, чьи размеры были просто ничтожны. Так это они прятали фолианты? Ах вы маленькие ублюдки.

Однако когда она присмотрелась поближе, то поняла, что книга была совершенно другой. Эта кожа была затерта до гладкости, а её багровый оттенок выцвел до безжизненного коричневого цвета. Вышитые золотом знаки на первый взгляд казались похожими, но древний язык отличался — он был еще древнее, а сами символы были более замысловатыми, и их было гораздо труднее разобрать. Тем не менее, она всё равно сразу поняла, что это такое: книга загадок.

Она забрала фолиант у пылинок, и те дружно попрыгали обратно под книжный шкаф. Все, кроме одной. Эта кроха осталась, приподнявшись на задние лапки в ожидании ласки. Эйвери не смогла отказать и аккуратно почесала маленькое существо мизинцем по голове.

Эйвери сдула оставшуюся пыль с обложки и положила книгу на стол прямо перед ними. Она открыла первую страницу, и старая кожа жалобно заскрипела и затрещала. Прошло немало времени с тех пор, как её открывали в последний раз.

— Ну и? — подал голос Феликс, наклоняясь ближе, пока она перелистывала страницы.

Она разочарованно покачала головой. Каждая страница была абсолютно пустой, за исключением одного-единственного четверостишия в самом центре. Но на её губах тут же проступила улыбка. Независимо от того, что всё это значило и зачем пылинки притащили ей эту вещь, одной этой загадки было достаточно, чтобы пробудить её внутреннего ребёнка. Загадка была проблемой, которую она могла решить. В отличие от всего остального пиздеца, в который плавно превращалась её жизнь.

Её пальцы нежно обвели выведенные слова. Неужели богиня хотела, чтобы она разгадала её? Сама мысль об этом казалась нелепой. Но ведь целая толпа пылинок только что торжественно примаршировала к ней с этой книгой — это просто обязано было что-то значить.

— И чего ты так улыбаешься? — поинтересовался Феликс.

— Потому что я обожаю загадки.

— Да неужели? — На его лице расплылась точно такая же ухмылка, какая бывает у Чеширского кота. — У меня есть голова, но нет лица. У меня нет ног, но я стою во весь рост. Я могу быть твёрдым, хотя во мне нет костей. И я частенько прячусь под капюшоном. Что я такое?

Эйвери просто не смогла сдержаться.

— ЧЛЕН! — выпалила она настолько громко, что её, кажется, услышала вся библиотека. В ту же секунду она резко зажала рот ладонью, чувствуя, как щёки мгновенно вспыхнули от этой глупой вспышки.

— Ты отвратителен, — пробормотала она сквозь плотно прижатые к губам пальцы.

Тихий, хриплый смешок заставил её покраснеть уже по совершенно иной причине. В свете магических светляков хищно блеснули его клыки. «И как вообще можно целоваться с такими мечами во рту?»

Румянец Эйвери стал ещё гуще, когда мысль о поцелуе с Феликсом прокрутилась в её голове, словно кадры из какого-то похабного фильма. Волна жара прокатилась по её телу, заставив её плотно сжать бёдра, чтобы остановить это нарастающее возбуждение. Она наотрез отказывалась заводиться от оборотня; в конце концов, вокруг полно классных ведьмаков, которые с радостью составят ей компанию, как только всё это