Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун

Она на мгновение задумалась над его словами, пробуя новый навык на вкус.

«Ты меня слышишь?»

По его телу пробежала едва заметная дрожь, когда ментальные узы отозвались низким гулом на установившийся контакт. Ему чертовски понравилось то, как её ангельский голос мягко скользнул по его сознанию. «Это просто магия уз. Это вообще ничего не значит».

Чтобы отвлечься — ну, или просто ради того, чтобы услышать её голос снова, — он решил её поддразнить:

«И как же ты представила меня в своей голове? Котом? Человеком? Мур-р-р-оятно, голым?»

Румянец мгновенно дополз до самых кончиков её ушей. Дразнить её было сплошным, неописуемым удовольствием. Он заворожённо наблюдал, как нежно-розовый оттенок разливается по её тонкой шее, а его клыки запульсировали от дикого, инстинктивного желания укусить её. Оставить свою метку.

«Я представила тебя призраком после того, как сама же тебя и прикончила», — прилетел её мысленный ответ.

Весь игривый жар, что ещё теплился внутри него, знатно окатило ушатом ледяной воды.

«Грубиянка».

Феликс принялся демонстративно намывать лапу, тщательно проходясь языком по шерсти — дурацкая привычка, которую он перенял у кошачьей формы, когда изо всех сил пытался не позволить ярости взять верх над здравым смыслом.

«Они так пялятся, потому что раньше мы дружили. Но они объявили мне бойкот и вычеркнули из своей жизни просто потому, что у меня не было фамильяра. А теперь они, скорее всего, понятия не имеют, как реагировать. Они были свято уверены, что меня отчислят», — с горечью поделилась она.

«Какой кошмар». Феликс весьма убедительно изобразил на морде искреннее сочувствие, и этого оказалось достаточно, чтобы в глазах маленькой ведьмы вспыхнула робкая искорка надежды, стоило ему посмотреть на неё.

Но в следующую секунду он добавил: «Каждая ведьма на этой планете — просто бесполезный кусок биомусора. Им не стоило заставлять тебя чувствовать себя какой-то особенной на их фоне».

Её лицо тут же разочарованно вытянулось. Не будь он сейчас в кошачьем обличье, его рот точно расплылся бы в улыбке до ушей. Её было так легко довести до белого каления. И вопреки слегка катастрофическому положению дел, это было самое весёлое развлечение, которое выпадало ему за последнее время. Где-то на задворках сознания внутренний голос предупреждал, что игра становится слишком уж забавной, а Феликс был тем ещё адреналиновым наркоманом, когда дело касалось веселья. Для него это был единственный доступный способ снять стресс после своей основной «работы». Он частенько баловался разного рода зависимостями, и сейчас ему, по-хорошему, следовало бы всерьёз испугаться того, что маленькая ведьма рискует стать одной из них.

Тем временем профессор, который так любезно предложил окольцевать его ошейником — и теперь навечно красовался в его расстрельном списке, — звучно откашлялся, шурша шлейфом своей тёмно-багровой мантии. Влетевший следом за ним феникс послушно устроился на жёрдочке прямо возле лекторской трибуны.

— Добро пожаловать на ваш выпускной курс! — громогласно разнёсся его голос по всей аудитории. Было в этом старике что-то ещё, помимо того факта, что он являлся ведьмаком, отчего у Феликса зубы сводило от раздражения. Профессор продолжил: — Вы стоите здесь сегодня потому, что богиня сочла вас достойными. Потому, что вы доказали свою способность удерживать узы, которые навсегда отделяют ведьму от простого смертного.

Маленькая ведьма ещё глубже вжалась в своё сиденье, оборонительно скрестив руки на груди.

— В этом году вы будете проходить обучение во всех трёх Домах, — старик отошёл от трибуны, заложив руки за спину. — Вас ждут суровые испытания. — Он резко замер, уставившись в упор на тот ряд, где сидела Эйвери. — И если вы провалитесь, вы не получите диплом. Вы не примкнёте к своим сокурсникам. — Он царственным жестом вытянул руку вперёд, подзывая к себе массивного феникса. — Керуин больше не прощает слабости. Отныне — никогда.

Феликсу жутко не понравилось то, как профессор посмотрел на ведьму. Ноздри оборотня гневно раздулись, словно у настоящего дракона, а когти с тихим скрежетом глубоко вонзились в древесину парты, на которой он восседал.

— После выпуска вы будете распределены в тот Дом, для которого подойдёте лучше всего. Вас могут направить на службу как на территории людей, так и на благо самого университета.

Всю оставшуюся часть занятия профессор подробно расписывал учебный план ведьм на четвёртый курс. Их будни собирались распилить между физической подготовкой, целительством и историей. «Именно на истории», — цинично подумал Феликс, — «им и будут заталкивать свою ведьминскую пропаганду прямо в их крошечные птичьи мозги». Из-за этого непомерно раздутого эго ведьм вечно и вспыхивали все проблемы на его родных территориях. Гордыня всегда их и губила.

Тем временем маленькая ведьма начала откровенно клевать носом. Она подпёрла голову ладонью, а её пухлые губы аппетитно приоткрылись.

«Ты что, грезишь обо мне, ведьма?» — бесцеремонно ворвался он в её дремоту.

Это мгновенно выдернуло её из сна.

— Заткнись! — вслух рявкнула она на всю аудиторию.

В ту же секунду весь зал как один повернулся и уставился прямо на неё. Бедная девчонка вжалась в сиденье так глубоко, как только было возможно, а предательский румянец снова густо залил её усыпанное веснушками лицо. Упс.

Глава двенадцатая

Эйвери

После своего позорного и унизительного срыва на лекции Эйвери больше всего на свете хотелось спрятаться в своей комнате в общежитии и прийти в себя после этого кошмарного утра. Кровать всегда была универсальным решением всех проблем.

Но не тут-то было. Феликс потребовал — причем в весьма грубой форме, как она мысленно отметила про себя, — чтобы она немедленно отвела его к той самой книге, с помощью которой его призвала. Ему не терпелось выяснить, существовало ли противозаклинание, способное отменить её досадную и крайне неудачную ошибку по призыву этого невоспитанного фамильяра.

Они миновали массивные арочные двери библиотеки. Напряжение наконец отпустило Эйвери, и Феликс тут же окинул её пытливым, любопытным взглядом. Стеллажи, ломящиеся от бесчисленного количества книг, уходили высоко вверх, подпирая грандиозные сводчатые потолки. Это место давно стало для неё вторым домом — здесь она, конечно, училась, но в основном просто пряталась от внешнего мира. Эйвери свято верила, что на свете нет таких проблем, которые не могла бы решить хорошая библиотека. Она даже как-то поймала себя на мысли: если парень когда-нибудь скажет ей фразу «Я хочу построить для тебя библиотеку», она влюбится в него в ту же секунду без памяти. Они продолжали идти вглубь залов, пока не добрались до самого дальнего, покрытого толстым слоем пыли угла, где она и откопала ту злополучную запретную книгу.