Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун
Она демонстративно проигнорировала оборотня, который всё ещё тихонько посмеивался над своей паршивой загадкой, и уткнулась в книгу, чтобы сосредоточиться хоть на чём-то, кроме него. Была ли это воля богини? Но зачем? С какой стати богине желать, чтобы она оказалась связана узами со своим врагом? Или, может, эти пылинки просто знали, что она любит загадки.
Враг бесцеремонно ворвался в поток её мыслей:
— И как нам поможет книга загадок?
— Я не знаю, как именно она поможет. — Она лишь чувствовала, как интуиция буквально тянет её к этому фолианту. И дело было вовсе не в том, что ей просто хотелось разгадать очередную головоломку.
— Фантастика, — саркастически протянул Феликс.
— Я думаю, богиня хочет, чтобы мы её разгадали.
Он подозрительно прищурился, глядя на Эйвери:
— Ты вообще здорова? Ну, в плане ментально?
— Не тогда, когда ты рядом, — огрызнулась она в ответ.
Феликс самодовольно ухмыльнулся:
— Я обычно именно так на людей и действую. Ну, либо они сразу сбрасывают передо мной трусики — тут одно из двух, третьего не дано.
Бросив книгу на стол, она показала ему средний палец, отчего его ухмылка превратилась в совершенно дьявольский оскал. Игнорируя его, она попыталась перевести первую строчку загадки.
— «Обрести свободу — вот к чему ты стремишься», — произнесла она на древнем языке.
У неё перехватило дыхание. Глаза Феликса расширились, и он намертво пригвоздил её своим взглядом.
— А ты, кажется, напала на верный след, маленькая ведьма, — произнёс он на древнем языке. Из его уст это звучало как-то совершенно потусторонне; он говорил на нём невероятно бегло. Даже лучше, чем она сама, хотя у неё за плечами были бесчисленные занятия, посвящённые исключительно этому языку.
Её всегда учили, что оборотни не способны понимать их язык. Она попыталась судорожно отыскать в памяти хоть что-то ещё, чему её учили касательно оборотней. Они были опасными, непостижимо могущественными магическими существами, способными превращаться в животных. Против своей воли она вдруг рассмеялась.
Феликс недоумённо посмотрел на неё:
— И что тут смешного, ведьма?
Это окончательно вытолкнуло её за рамки самообладания, погрузив в самую настоящую истерику. Впервые за долгое время она смеялась. Искренне, по-настоящему, до колик в животе. Оборотень смотрел на неё так, словно перед ним была одержимая. Наверное, он так и думал, и от этого ей становилось только смешнее. Вся эта ситуация была сплошным абсурдом. Словно завязка для какого-то паршивого анекдота. Вдруг от него отделились тени, которые скользнули к ней, обвили её грудную клетку и ощутимо сжались. Не настолько сильно, чтобы перекрыть кислород, но вполне достаточно, чтобы она перестала хохотать и сосредоточилась на дыхании.
— Я спрошу тебя ещё один раз. Что здесь смешного? — отчеканил он, выделяя интонацией каждое слово.
Короткий смешок всё же вырвался наружу. Она ничего не могла с собой поделать.
— Просто… когда представляешь себе оборотня, то думаешь о драконе, испепеляющем город, или о грифоне, наводящем ужас на деревню. Никому и в голову не придёт маленький котик.
— Я не маленький, — огрызнулся он, защитно скрестив руки на груди.
— Ну, вообще-то маленький.
Он закатил глаза.
— Моя маленькая форма способна тебя убить.
— Ага, смерть от тысячи поверхностных царапин. Звучит как ужасный способ испустить дух.
Тень скользнула по её шее и резко дёрнула вперёд, так близко к нему, что она снова почувствовала его тёплое дыхание, а жар внизу её живота вспыхнул с новой силой, словно лесной пожар. Тень на её шее затянулась туже, перекрывая доступ к кислороду.
— Это, по-твоему, тоже похоже на поверхностную царапину?
Она не знала, какая глупая часть её существа заставила её дразнить его дальше, но она сделала это.
— Не… — Она судорожно глотнула застрявший в горле воздух. — Считается.
Феликс медленно поднялся, не сводя с неё глаз, пока тени продолжали извиваться по её телу. Его взгляд потемнел, когда он опёрся о стол, а его когти удлинились и вонзились в дерево. Одна из теней пробралась сквозь узкую щёлочку между пуговицами, щекоча нежные волоски на коже её живота. То, что она должна была сейчас испытывать, — это страх. Но, возможно, виной всему был недостаток кислорода, потому что прикосновения теней начали приносить ей удовольствие.
Тихий, непроизвольный стон сорвался с её губ, когда одна из теней добралась до её груди, едва ощутимо задев затвердевший сосок. Ей не следовало наслаждаться этим. И всё же влага вопреки всему уже вовсю скапливалась между её бёдер.
От дерева начали отлетать щепки, когда Феликс ещё глубже вонзил когти в её любимый стол. Казалось, он даже не дышал, а его глаза намертво пригвоздили её взгляд в этой лихорадочной пляске хищника и жертвы. Его ноздри раздулись. И если её стона было недостаточно, чтобы показать ему, как сильно она упивается этими прикосновениями, по которым изголодалась за столь долгое время, то теперь он уловил ещё и её запах.
Его тени дрогнули, мгновенно потеряв ту силу, что была у них ещё несколько минут назад. Прошла секунда, и они полностью опали. Он тяжело опустился обратно на стул; его руки заметно дрожали, пока прерывистое, рваное дыхание Эйвери заполняло тишину.
Он выглядел совершенно безумным и измождённым, когда произнёс:
— Мне нужна еда.
Глава тринадцать
Феликс
Библиотека принесла им одни лишь новые вопросы. Феликс, снова вернувшийся в кошачье обличье, зашагал рядом с ней в сторону столовой, раздражающе побрякивая ошейником. Он цинично разглядывал ряды ведьм, сплошь одетых в свои претенциозные красные мантии. У кого-то фамильяры чинно восседали прямо на стульях, у других — лениво валялись в ногах. У одной девицы в самом первом ряду на соседнем сиденье устроилась лиса. На шею ярко-рыжей бестии, словно на младенца, был повязан белый слюнявчик с надписью «милая как лисичка», пока сама она преданно ждала, когда хозяйка скормит ей кусочек стейка.
«Пристрелите меня прямо сейчас».
Остальные ведьмы увлеченно болтали между собой; их фамильяры, очевидно, были слишком огромными, чтобы протиснуться в обеденный зал.
Мимо них из столовой как раз выходил какой-то ведьмак, высоко задрав нос. Он был как раз из той породы парней, которые нарочно оставляют пару верхних пуговиц расстегнутыми. Его закопчённо-серый волк трусил следом, лениво поглядывая по сторонам — по крайней мере, поначалу. Внезапно хищник замер как вкопанный. Хозяин не обратил на это никакого внимания, но ноздри волка гневно раздулись, он пригнул голову к полу, а
