Обреченные судьбы - Вероника Дуглас

ты придираешься к одной-единственной душе?

Он шагнул вперед, так что нас разделяли считанные дюймы.

— Я выполняю свой долг, потому что я уважаю правила нашего мира, даже если ты и Судьбы — нет.

Я стиснул зубы, моя челюсть хрустнула от напряжения.

— Неужели одна душа стоит сотен? Саманта для тебя ничего не значит.

— Она не значила, пока Луна и Судьбы не вырвали ее из моих объятий. Теперь она значит для меня все. Моя честь не будет попрана. Я потребую то, что принадлежит мне по праву.

— Ты не бог смерти, во что бы ты ни верил, — огрызнулся я. — Она не твоя.

Ярость вспыхнула в его глазах, когда мои слова разбередили старые раны.

— Саманта смертная. Она умерла. Мой долг — переправить ее душу во тьму, и я выполню свой долг — концепцию, которую ты, похоже, не понимаешь.

Я усмехнулся. Я понимал долг. Это было не по отношению к правилам, а по отношению к моей земле и народу… и к моей паре.

С насмешливым видом Открыватель повернулся и зашагал в тень.

Черт. Я не мог поверить, что делаю это.

Выругавшись себе под нос, я тенью подошел к краю светового кольца и широко раскинул руки.

— Должно же быть что-то, что я могу тебе предложить.

— Ты уже дал мне единственное, чего я когда-либо хотел от тебя, Кейден: страдание. Кем бы ни была для тебя эта женщина, это разрывает тебя на части. Отчаяние написано на твоем лице и эхом отдается в твоем голосе. Это музыка для моих ушей, Бог Волков, — он обнажил зубы в торжествующей и хищной ухмылке. — Когда я, наконец, заберу ее у тебя, я буду смотреть, как ты скорбишь, бушуешь и рыдаешь, бессильный остановить меня. В тот день моя душа будет полна.

Мои когти вырвались из левой руки, а топор в правой образовал венок теней.

— Я никогда не позволю тебе заполучить ее, гребаный ублюдок.

Он попятился, вспомнив о силе, которой я обладал в своем собственном царстве. Бросив последний взгляд, он прыгнул к краю круга, снова приняв облик шакала.

— В конце концов, она будет моей, Бог Волков. Я обещаю тебе это.

Его фигура растворилась в тени, и пламя снова из синего стало красным. Открыватель исчез, но его злобная ухмылка осталась в моей памяти, насмехаясь надо мной за то, что я снова подвел свою пару.

Я запрокинул голову и заревел.

Ветви над головой затряслись, но мое горло не могло выпустить ярость, кипевшую во мне. Я метнул свой топор в ночь. Он глубоко вонзился в ствол дуба, и я направил в него свою магию, направляя свою ненависть и ярость через темные потоки тени, которые привязывали меня к топору. Дерево содрогнулось и изогнулось, а затем его ствол раскололся пополам. Вокруг меня дождем посыпались щепки, но разрушение не принесло мне облегчения.

Я найду способ бросить ему вызов, чего бы это ни стоило.

19

Саманта

Я проснулась с раскалывающейся головной болью, усталая и измученная, но каким-то образом все еще окутанная воспоминаниями о прошлой ночи. Я медленно открыла глаза и вытянула руку, обнаружив только пустые простыни и холодную подушку. Как всегда, Кейдена рядом не было.

За исключением того, что он был — его присутствие наполняло комнату, с грохотом проникало сквозь дерево и камень, окутывало меня, как парка от холода, и его запах смешивался с ароматами пота, крови и дыма.

Я перевернулась, и глубокое удовлетворение согрело мою грудь. Кейден сидел в кресле у затененной стены, наблюдая за мной со свирепой напряженностью, которой я никогда раньше не видела.

Моя пара.

От мысли об этом у меня по коже пробежали мурашки. Моя пара была богом, и не только в постели. Гребаное божество из глубин времени. Дикий зверь и благородный воин, полностью мой.

Судьбы, должно быть, совсем свихнулись.

Потягиваясь, я изучала своего серьезного наблюдателя, прикрыв глаза.

— Где ты был всю ночь?

— Охота.

Его запах подсказал мне, что это было и правдой, и ложью, но я была не в настроении давить на него.

— Ты всегда должен быть рядом со мной? — я лениво потянулась к нему, пробормотав: — Возвращайся в постель.

Тихий смех вырвался из его горла, когда он скрестил ноги.

— Я весь в крови и саже. Я вряд ли в той форме, чтобы присоединиться к тебе.

— Об этом судить мне. Выйди на свет, чтобы я могла рассмотреть поближе, Бог Волков.

Я откинула одеяло и томно вытянулась. Когда мои приглашающие движения не возымели желаемого эффекта, я спустила голые ноги с края кровати и села.

— Хорошо. Думаю, мне придется подойти к тебе.

Я встала, но внезапная волна головокружения прокатилась по мне, и я рухнула обратно на кровать, ухватившись за столбик для опоры.

— Боги, неужели мы много выпили прошлой ночью?

Кейден поднялся.

— В чем дело?

Я покачала головой и откинулась на спинку стула.

— Ничего. Просто момент слабости. Это пройдет.

Выражение его лица потемнело, когда он приблизился.

— Вчера ты израсходовала слишком много энергии. Ты убьешь себя, пытаясь манипулировать стеной подобным образом. Я не хочу, чтобы ты делала это снова.

Моя шея горела, и гордость заставила меня встать, хотя ноги болели от усталости.

— Ты был в опасности.

— Я бессмертен.

— Это не значит, что тебе не нужна защита, — сказала я, выходя на солнечный свет и проводя пальцами по твердым очертаниям его груди.

Он напрягся, как будто мое прикосновение было ледяным.

Я вскинула бровь.

— Что случилось?

Кейден схватил меня за руку и перевернул ее.

— Эй, это… — мои слова оборвались, когда я увидела, что у него было — светящиеся фиолетово-синие линии, расползающиеся по моему предплечью.

Мой желудок сжался.

— Это…

— То же проклятие, что было у меня.

Его магия вспыхнула, и все лампы в комнате ожили. Он развернул меня, затем нежно провел пальцами по моей спине.

— А также здесь.

Мои мысли плыли как в тумане.

— Как это возможно? — спросила я, ошеломленно перебирая руками. Паутина света протянулась от моих локтей до костяшек пальцев. — Это потому, что виноградные лозы атакуют стену? Из-за моей связи с ней?

— Я не знаю, но ты можешь быть уверена, что это работа Айанны, — он развернул меня обратно и нежно провел большим пальцем по моей челюсти. — Но будь проклята судьба, если я позволю ее колдовству забрать тебя. Ты остановила мое проклятие, когда исцелила меня. Возможно, я смогу сделать то же самое.

Он крепко прижал руку к бледным светящимся венам, покрывающим мое