Обреченные судьбы - Вероника Дуглас

линии подбородка, — но я буду упорствовать.

— Я ожидаю, что моя пара будет рядом со мной. Верить в меня. Никогда не удерживать меня.

Выражение его лица стало серьезным.

— Я верю в тебя больше, чем в кого-либо из тех, кого я когда-либо встречал, маленький волчонок.

— Тогда иди сюда и предъяви права на меня, — сказала я с вызовом, затаив дыхание. — Если осмелишься.

Со звериным рычанием он разорвал мою ночную рубашку, затем схватил меня за бедра и притянул к себе. Наши тела прильнули друг к другу, объединенные силой, гораздо более интимной, чем любовь, и более могущественной, чем желание.

Рот Кейдена врезался в мой, его губы пожирали и наказывали меня своими поцелуями. Я почувствовала остатки летнего вина на его языке и впитала его, пока мои пальцы сражались с пуговицами на его брюках.

Как только я отпустила его, он приподнял мои бедра, и я направила его в себя. Я была влажной и готовой, как никогда. Когда он вошел в меня, это было не нежно и не сладко, а первобытно и ошеломляюще, и мое тело отреагировало животной потребностью быть прикасаемой, наполненной и поглощенной им. Моя ночная рубашка уже была разорвана в клочья на полу, и я вцепилась в его рубашку, нуждаясь в том, чтобы ничто не отделяло его плоть от моей.

Наша магия поднялась вокруг нас — лучи света и клочья кружащихся теней переплетались и сливались в завораживающем танце — и мир исчез. Были только Кейден и я, соединенные душой и телом.

Я прижалась к нему, но почему-то этого все равно было недостаточно.

Наши тела увлажнились от пота, а на моем языке остался привкус соли. Грубая, неукротимая сила росла по мере того, как я впивалась пятками в Кейдена, загоняя его глубже в меня. Оно распространялось из моего центра, экстаз заполнял каждое пространство в моем теле и фибры моего существа.

Затем паника сжала мою грудь, когда эта дикая сила захлестнула меня, стремясь освободиться, но деваться было некуда.

— Это слишком, — выдохнула я.

— Я держу тебя, волчонок. Кончай со мной.

Это был не приказ, а невысказанное приглашение принять узы, которые скрепят наши судьбы. Мой разум, тело и сердце были готовы, но я не была готова.

Но было слишком поздно, слишком поздно. Я давно сделала свой выбор.

Мучительное наслаждение пронзило меня, мой позвоночник выгнулся дугой, когда сияющий свет хлынул наружу, сливаясь с бархатистыми усиками магии Кейдена во взрыве потрескивающих искр. Кейден крепко держал меня, пока спазмы его собственного восхитительного удовольствия сотрясали его тело. Мое сердце сжалось, и я испугалась, что оно может разорваться, когда волна за волной прокатывались по мне, каждая привязывая меня все ближе к Кейдену.

Волны экстаза замедлились, и симфония нашей магии схлынула, оставив нас сплетенными в объятиях друг друга и полностью опустошенными.

Я была связана с окружающим миром так, как никогда раньше. Мою кожу покалывало от новых ощущений, как будто я внезапно настроилась на леса снаружи, на сам Камень Теней и на Кейдена. Теперь я могла чувствовать его эмоции более глубоко, необъяснимым образом. Освещенная камином комната, казалось, накатывала на нас волнами каждый раз, когда мы дышали вместе.

Теперь я была частью его. Частью самой Страны Грез.

Я посмотрела на него снизу вверх, и его губы растянулись в томной улыбке неподдельного удовольствия и одобрения.

— Ты моя, Саманта Беннет, отныне и навсегда.

18

Кейден

Той ночью моя пара скакала на мне, как дикое животное, безжалостная и неутолимая, пока каркас кровати не треснул, и мы не лежали там, измученные.

Я был спокоен так, как не был веками. Возможно, никогда. Я испытал ощущение правильности, гармонии, которых никогда не было раньше. Я знал, что мне придется заплатить за это мимолетное мгновение, но я буду дорожить им так долго, как смогу.

С глубоким урчанием удовлетворения я перевернулся, чтобы посмотреть на свою пару, и лениво провел большим пальцем по темной отметине, которая была нанесена на мягкую кожу под ее левой грудью.

— Теперь ты окутана тенью.

Саманта вскинула голову и оглядела свое обнаженное тело. На ее коже отпечаталась слабая тень в форме волка. Ее глаза метнулись к моим.

— В чем дело?

Ухмыльнувшись, я наклонился вперед и нежно поцеловал отметину.

— Я пометил тебя, маленький волчонок.

— Что? — она приподнялась и подняла руку, чтобы лучше это рассмотреть. — Ты пометил меня, как собака метит дерево?

Я откинул голову назад и рассмеялся, а затем притянул ее к себе на колени, так что она оказалась верхом на мне.

— Ты такая непочтительная. Это не совсем так, но, конечно, идея та же.

Она толкнула меня на кровать и начала осматривать мое тело.

— Так где же тогда моя метка? Будет нечестно, если я не смогу отметить тебя.

— Рано или поздно ты ее найдешь.

Она игриво прищурилась, глядя на меня, а затем откинула меховое одеяло, чтобы продолжить поиски.

Заложив руки за голову, я с удивлением наблюдал, пока она не нашла свою цель. Это была полоса золотого света, органично вплетенная в татуировки на моей груди.

— Она прекрасна, — прошептала она, слегка проводя по ней кончиками пальцев.

— И ты тоже, — я схватил ее за голые бедра и подмял под себя, перенося свой вес на предплечье. — Это доказывает, что я твой, а ты моя, и никто не может усомниться в этом.

Тонкая морщинка беспокойства украсила ее гладкий лоб.

— В чем дело, волчонок?

Она тряхнула золотистыми волосами.

— Ничего страшного. Забудь об этом.

— В чем дело? — спросил я, внезапно насторожившись.

— Просто сон. Ничего больше, — сказала она, соскальзывая с меня, настроение внезапно испортилось.

Я перевернулся и оперся на руку.

— В этом месте сны никогда не бывают простыми. Скажи мне, или непрекращающееся любопытство удержит меня от того, чтобы снова трахнуть тебя.

Она повернулась на бок, отвернувшись.

— Это было неделю назад. Мне снилось, что я убегаю от лоз и зову тебя, а потом появился черный шакал и попытался забрать меня. Он сказал, что я не твоя, а его.

Подобно лавине Элидоры, кристально-холодный ужас прокатился по мне и заставил меня кипеть от гнева.

Открыватель Путей.

Что, черт возьми, этот ублюдок делал в ее снах? Я натянул на лицо улыбку лжеца.

— Ты моя, волчонок. Не позволяй никакому сну убедить тебя в обратном.

Я бы уничтожил его за это.

Она внимательно посмотрела на меня, ожидая ответа.

— Сон был реальным, не так ли?

Я колебался слишком долго.

— Не лги. Я твоя пара, — сказала она, изучая