Попаданка на Самайн - Мила Дуглас

Они одновременно выскочили из домов. Осенний вечер был тихим и прохладным. Аластер и Алиса стояли друг напротив друга, разделенные аллеей, и молча смотрели. Он — на нее, как на чудо, вернувшееся в привычную оболочку. Она — на него, видя за его строгой осанкой того самого уставшего, несущего неподъемный груз человека, которым она была всего несколько часов назад.

Кроу первый нарушил молчание. Его голос, его собственный баритон, прозвучал хрипло:

— Ты... пыталась побриться в моей ванной?

Алиса фыркнула, и нервное напряжение дня вырвалось наружу смехом.

— А ты вел мой урок? — парировала она. — И, я слышала, открыл в себе новый вокальный диапазон.

Кроу вздохнул, проводя рукой по лицу, будто стирая остатки чужого присутствия.

— Это был самый хаотичный и нелогичный день в моей жизни. Я... — он запнулся, с содроганием вспоминая корсет и взвизги, — я теперь имею некоторое представление о том, что значит быть тобой. И это...интересно. А потом мне кое-что определенно понравилось, когда я застегивал корсет.

— Аластер, ты…

Кроу мгновенно преодолел расстояние между домами и поцеловал Алису, не давая ей опомниться. Без нежности. С вызовом. Алиса инстинктивно прижалась ближе к широкой груди ректора, отдаваясь с головой нахлынувшим на нее эмоциям во время этого долгого, страстного и неожиданного поцелуя.

— Я безумно хотел снова ощутить вкус твоих губ, Илверис.

— Алиса… Меня зовут Алиса.

Они снова замолчали. Теперь они знали. Алиса знала цену его контролю и обнаружила, что у него может чесаться спина, как у всех живых людей. Кроу понял природу ее хаоса и осознал тиранию корсетов. Игра в сомнения, начатая Лориэном, внезапно показалась мелкой и незначительной на фоне того гигантского моста из взаимного понимания (и взаимного унижения, которое устроил Шепоток), что они только что невольно перешли.

— Сегодня был очень тяжёлый день. Тебе нужно отдохнуть. До завтра, Алиса, — наконец смог сказать Кроу, держа её за руки, и в его голосе прозвучала нежность и понимание.

— До завтра, Аластер, — тихо ответила Алиса, с трудом удерживаясь от признания, что хочет продолжить этот сумасшедший день и безумный вечер вместе.

Она повернулась и зашла в дом, чувствуя, как земля под ногами снова стала своей. Но что-то внутри нее безвозвратно изменилось. И, судя по растерянному взгляду, с которым он смотрел ей вслед, и тому, как он неловко потер плечо о косяк своей двери, изменилось и в нем.

Шепот, устроившись у нее на плече, довольно мурлыкал.

«Ну вот, — пропищал он. — Теперь вы почти квиты. И, кажется, стали настолько близки, что похожи на парочку влюбленных. На один общий, очень странный и очень личный... зуд в спине».

Глава 15

Последующие два дня в Академии «Чертополох и Феникс» прошли под знаком напряженной, приглушенной тишины, витающей между домами ректора и новой преподавательницы Запретных Искусств. Они избегали друг друга с мастерством, достойным лучших шпионов Лайнелы. Но от самих себя им было не скрыться.

Аластер Кроу сидел в своем кабинете, уставившись в неподписанный указ о регулировании расхода магических чернил. Пергамент был чист, а в голове — хаос. Совершенно неприемлемый, непрофессиональный хаос.

Перед его внутренним взором вновь и вновь всплывали обрывки чужих ощущений. Невесомость ее шага. Вкус ее медовых губ. Шелковистость этих проклятых медных волос, которые он по ошибке пытался вытереть после душа уже сейчас. Аромат, сладкий и цветочный, который он в итоге с трудом вымыл с кожи, но который, казалось, навсегда въелся в его память. И самое главное — та самая, съедающая изнутри тоска по дому. Она жила в нем тяжелым камнем, чужим, но от этого не менее реальным. Он чувствовал ее и сейчас, как фантомную боль.

«Она просто девушка, — сурово напоминал он себе. — Нестабильный, опасный элемент, как и весь женский пол. У нас просто контракт».

Но мозг услужливо подсовывал воспоминание о том, как эти тонкие, веснушчатые пальцы сжимали ручку кресла, когда она пыталась совладать с его магией. И как, черт побери, это могло выглядеть... привлекательно?

Он резко встал и начал мерить кабинет шагами. Ноги по-прежнему чувствовались чужими — слишком легкими. Ему непривычно не хватало их привычной тяжести и длины. Он поймал себя на том, что в зеркале над камином ищет не свое отражение, а ее черты. Это было тревожным симптомом.

*****

Алиса, в свою очередь, пыталась сосредоточиться на составлении плана лекции о проклятых артефактах эпохи Медичи. Вместо этого ее преследовали навязчивые сенсорные воспоминания. Она вспоминала, каково это — быть обрамленной таким размахом плеч. Чувствовать каждую мышцу спины, играющую под кожей при малейшем движении. Ощущать скрытую силу в этих длинных, умелых пальцах, которые могли вычерчивать безупречные руны и... неуверенно тереть затылок, когда он думал, что никто не видит.

И его магия... Раньше она представляла ее себе как нечто холодное и бездушное, как бухгалтерский отчет. Теперь она знала, что это была живая, дышащая структура, напряженная, как струна, и так же уязвимая. Давящая, да. Но и защищающая. Созданная не для тирании, а для выживания.

«Он просто занудный ректор, — пыталась убедить себя Алиса, бесцельно чертя на пергаменте завитушки. — Самовлюбленный, высокомерный...И прекрасно целующийся. Оооо, черт!»

Но мысль не находила отклика. Вместо этого всплывало воспоминание о том, как он, уже вернувшись в свое тело, неловко потер плечо о косяк двери после того, как впился ей страстно в губы. И в его глазах читалась не привычная надменность, а растерянность. Почти что человеческая.

Они встретились случайно, как и положено двум людям, отчаянно избегающим встречи, — в самом укромном уголке библиотеки, между стеллажами «Теория магических матриц» и «История осадного дела в эпоху до изобретения огненного шара».

Алиса тянулась за тяжелым фолиантом на верхней полке. Книга не поддавалась. В этот момент сзади появилась тень, и длинная, знакомая рука легко достала нужный том.

Они замерли. Он, держа книгу. Она, глядя на его руку, вспоминая, каково это — ею обладать.

— Леди Ил….Алиса, — его голос прозвучал глуховато.

— Ректор Кроу, — кивнула она, забирая книгу. Их пальцы ненадолго соприкоснулись. Оба отдернули руки, как от кипящей кастрюли.

Повисло неловкое молчание. Обычно его заполняли колкости или ледяная вежливость. Сейчас же между ними висело нечто иное — общее, смущающее воспоминание, которое невозможно было игнорировать.

— Я... — начал он одновременно с ней.

— Ты сначала, — быстро сказала Алиса.

Кроу сделал паузу, подбирая слова. Смотрел