Психо-Стая - Ленор Роузвуд

он кивает. Напряжение уходит из его массивного тела, и он буквально оседает на меня. Я обвиваю руками его шею, прижимая ближе, пока он зарывается лицом в изгиб моей шеи — осторожно, до болезненной аккуратности, чтобы не зацепить мне горло.

Долгое мгновение мы просто плаваем так, в тишине, цепляясь друг за друга. Единственный звук — тихое плескание воды о камень. Я провожу пальцами по спутанным волосам Призрака, инстинктивно распутывая узлы так хорошо, как могу.

Омега ухаживает за своим альфой.

Только представь.

Но мы не можем оставаться здесь вечно.

Реальность начинает подбираться обратно, напоминая о том, в каком мы положении. Мы всё ещё заперты в подземной камере, и кто знает, сколько людей сейчас охотятся за нами. Это если там вообще кто-то остался в живых. Обломки больше не сыплются в воду, но глухой грохот всё ещё продолжается — просто теперь между толчками возникают паузы, где всё замирает.

— Нам нужно двигаться, — неохотно шепчу я.

Призрак кивает мне в шею. Отстраняется, и его взгляд снова становится ясным, сосредоточенным. Та уязвимость, которую он позволил себе показать, снова убрана глубоко внутрь, сменяясь привычной, яростной защитной настороженностью.

Он указывает на один из тёмных тоннелей, ответвляющихся от нашего крошечного укрытия, затем касается пальцем своего носа — знак, что он чувствует выход по запаху. Я киваю, понимая, и вдруг ловлю себя на том, что разглядываю его нос.

Хороший нос. Сильный, прямой. И я вижу его впервые. Несмотря на то, как изуродована нижняя часть его лица, для меня он всё равно невероятно красив.

Он замечает мой взгляд — и его рука тут же взмывает вверх, прикрывая часть рта. С этими широко распахнутыми синими глазами, полными страха, он выглядит как гигантский наполовину акула-волк-щенок, которому я только что со всей силы врезала под рёбра.

— Нет, подожди, не это, — быстро обещаю я, прижимаясь к нему крепче. — Просто… мне нравится твой нос.

Он смотрит на меня ещё внимательней.

После чего жестами показывает: Почему?

— Он красивый, — говорю я и легко целую кончик его носа. Он снова вздрагивает. — И я никогда раньше его не видела.

Он издаёт рычащий звук, подозрительно похожий на: Ты, блядь, сумасшедшая, — и обхватывает меня сильной рукой за талию. Я глубоко вдыхаю, готовясь к очередному заплыву, и киваю, давая понять, что готова.

Он ныряет, утягивая меня за собой под поверхность.

Вода настолько тёмная, что я едва вижу собственную руку перед лицом. Но Призрак движется уверенно, безошибочно ведя нас по извилистым проходам. Я сосредотачиваюсь на дыхании, стараясь игнорировать жжение в лёгких, пока мы плывём всё глубже и глубже. Мне приходится довериться, что он помнит — мои лёгкие не такие, как у него. Довериться, что он не даст мне утонуть.

И я доверяю ему.

Потому что, видимо, я реально ебанутая.

Как раз в тот момент, когда мне кажется, что я больше не выдержу, мы выныриваем. Я судорожно хватаю воздух, втягивая его огромными глотками. Мы в другой камере — эта намного больше предыдущей. Перед нами тянется узкая полоска каменистого берега.

Призрак без усилий вытаскивает нас обоих из воды. Ноги дрожат, когда я пытаюсь встать — мышцы слабые после долгого заплыва и остаточного действия той дряни, которой меня накачали. Но Призрак подхватывает меня на руки, словно я вообще ничего не вешу, прижимает к груди и уверенно шагает вперёд.

Ну… по сравнению с ним — наверное, так и есть.

Фосфоресцирующее свечение здесь слабее, заливает всё густыми тенями. Но Призрак движется без малейших проблем, легко ориентируясь по неровной поверхности. Его шаги точные, уверенные, пока он прокладывает путь через камеру.

Наверное, мне стоит настоять, чтобы идти самой. Но тепло его кожи слишком соблазнительно после ледяной воды, а всё тело ноет. Так что я позволяю себе расслабиться в его руках, уткнувшись головой ему в плечо.

— Ты знаешь, где мы? — тихо спрашиваю я.

Призрак качает головой. В груди у него прокатывается серия рыков и оскалов. Я хмурюсь, стараясь разобрать смысл.

— Подземный… объект? — предполагаю я. — Ты думаешь, это часть какого-то большего комплекса?

Он кивает, и в уголках глаз появляются лёгкие морщинки. Он выглядит довольным. Почти впечатлённым. Ему даже не нужно уметь улыбаться, чтобы это показать. Во мне вспыхивает маленькая волна гордости. Я всё лучше начинаю его понимать.

— Есть идеи, насколько мы глубоко? Или как выбраться?

Он снова качает головой. Потом снова касается носа — и указывает вперёд.

Идти по запаху.

План так себе, но другого у нас нет.

Мы продолжаем путь в тишине — кажется, целую вечность. Камеры бесконечны, закручиваются и извиваются в головокружительном лабиринте. Иногда нам приходится возвращаться, когда проход упирается в тупик или становится слишком узким для его массивного тела.

Живот громко урчит, напоминая, что я даже не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз ела. Шаг Призрака на мгновение сбивается, и он смотрит на меня сверху вниз, нахмурившись от тревоги.

— Я в порядке, — уверяю я его. — Просто голодная. И уставшая. И всё болит. Но я в порядке.

Он явно мне не верит. Его шаг ускоряется, длинные шаги пожирают расстояние. Я хочу сказать ему, чтобы он сбавил темп, поберёг силы. Но решительный блеск в его глазах ясно даёт понять — это бесполезно.

Конечно, его волнует, что я голодная.

Так что вместо этого я сосредотачиваюсь на том, чтобы быть начеку, осматривая окружающее пространство в поисках хоть какого-то признака опасности — или выхода. Но вокруг ничего. Только бесконечный камень и тени, иногда разорванные скоплениями светящихся грибов.

А потом вдруг…

Что-то появляется.

— Подожди, — говорю я, касаясь ладонью груди Призрака. — Ты это слышишь?

Он замирает, наклоняя голову вбок. До нас доходит слабое гудение — едва различимое сквозь капанье воды. Ритмичное. Почти как…

— Механизмы, — выдыхаю я. — Где-то рядом работает что-то техническое.

Призрак кивает, мрачно сжимая челюсть. Он осторожно ставит меня на ноги и приседает рядом. Его руки начинают быстро двигаться, складываясь в знаки.

Опасно. Ловушка? Выход? Выбор.

Я прикусываю губу, взвешивая варианты. Это может привести нас прямо в руки наших похитителей. Но это может быть и лучшим шансом выбраться. Если есть механизмы — значит, есть люди, которые их обслуживают.

А где есть люди — там есть выходы.

— Нам придётся рискнуть, — наконец говорю я. — Мы не можем вечно блуждать здесь внизу.

Призрак кивает, хотя оголённые мышцы и сухожилия его челюсти сжимаются от напряжения. Он поднимается и протягивает мне руку, всё ещё стараясь держать