Психо-Стая - Ленор Роузвуд

— Братья не похищают чужих пар, — рычит Виски, вставая рядом со мной.

Губы Валека растягиваются в жестокой улыбке.

— Я её не похищал. Она сделала выбор. — он проводит языком по зубам. — Неправильный выбор, так что я забрал её с собой и дал второй шанс. Разве это так плохо?

— Неа. У нас нет времени на твои дерьмовые игры. — кулак Виски врезается Валеку в лицо.

Кровь брызжет из рассечённой губы Валека. Он безумно смеётся, уходя от следующего удара Виски.

— Хочешь потанцевать, здоровяк? Давай потанцуем.

Скальпель появляется у него в руке, словно по волшебству. Виски едва успевает отдёрнуться, когда лезвие рассекает воздух там, где секунду назад была его шея. Валек разворачивается, текучий, как вода, нож — серебряной дугой в мигающем красном свете.

Я врезаюсь в него сзади, вбивая колено в подколенную ямку. Он проседает, но перекатывается по импульсу, поднимаясь на корточки. Лезвие снова вспыхивает, прочерчивая огненную линию у меня по рёбрам.

— Трое против одного? — его язык выскакивает, слизывая кровь с губы. — Не очень-то спортивно.

— К чёрту спорт. — ботинок Тэйна врезается Валеку в грудь, впечатав его в стену. — Где, блядь, она?!

Валек уходит от следующего удара Тэйна, но спотыкается и попадает прямо в массивные руки Виски. Большой альфа сжимает его сзади в медвежьих объятиях, прижимая руки Валека к бокам. Кровь из разбитого носа Виски капает Валеку на плечо.

— Уже не такой грациозный, да? — я обхожу его, сжимая и разжимая пальцы.

Глаза Валека сверкают маниакальным восторгом.

— Сделай мне больно. Пожалуйста.

Мой кулак врезается ему в рёбра, отдача волной проходит по руке. Он смеётся сквозь кровь и выбитые зубы — эта бесячая ухмылка всё ещё размазана по лицу, даже когда Виски начинает буквально выжимать из него жизнь.

Надеюсь, у него глаза из черепа вылезут, нахуй.

— Где она? — ещё удар. Его голова с треском откидывается назад, врезаясь в грудь Виски.

— Устал уже, доктор? — глумится Валек, его акцент становится гуще обычного, даже когда голова бессильно болтается. Кровь ровной струйкой стекает с рассечённой губы на серую форму. — Или лучше сказать… брат?

Я вбиваю колено ему в живот, заставляя его замолчать.

Всего на секунду.

Он снова хрипло смеётся, серебряные глаза блестят безумным светом, от которого у меня сводит зубы.

— Хочешь знать, где твоя драгоценная омега? — бормочет он, голова заваливается набок. — Она сейчас вырезает своё имя на моём члене. Делает из моей плоти искусство…

— Ты, блядь, о чём вообще говоришь? — рычит Виски, нахмурившись. Он сжимает хватку так, что у Валека кости скрипят.

Но я замечаю нечто странное в его взгляде. Стеклянную пелену. Расширенные до предела зрачки. Смазанную речь.

Признаки, знакомые мне по годам медицинской практики.

— У него галлюцинации, — говорю я, отступая на шаг и разглядывая его внимательнее. — Что бы ему ни вкололи в лаборатории, оно ебёт ему мозги.

— Отлично, — выплёвывает Тэйн. — Может, это развяжет ему язык. — Он хватает Валека за челюсть, заставляя посмотреть ему в глаза. — Где она?

Голова Валека бессильно откатывается назад, прижимаясь к груди Виски. По его окровавленному лицу расползается мечтательная улыбка.

— Она такая красивая, когда режет… Такие нежные руки… Такие точные движения…

Руки Виски сжимаются сильнее, мышцы вздуваются, пока он удерживает Валека. Кровь из его сломанного носа продолжает капать, делая серую форму Валека всё темнее.

Внутри меня шевелится что-то абсурдное. Импульс заняться его раной.

Я тут же давлю его.

Сейчас не время для этой слабости.

— В таком состоянии он ничего полезного нам не скажет, — говорю я, изучая расширенные зрачки Валека. Его серебряные глаза блуждают, пока он бормочет что-то про Айви и скальпели. — Что бы это ни было, оно сильное. Могут пройти часы, прежде чем эффект спадёт.

— У нас нет часов, — рычит Тэйн.

Он прав.

Очередной взрыв сотрясает комплекс. Куски потолка осыпаются вокруг, стены зловеще стонут. Где-то внизу снова ревёт Призрак — звук эхом прокатывается по умирающим конструкциям здания. Кажется, он теперь дальше. Глубже под землёй.

— Пока держите его живым, — говорю я. — Нам нужно понять, зачем он забрал Айви. Но если придётся его где-то оставить — оставим.

— Желательно мордой в ебаную бочку с дерьмом, — рычит Виски.

Лицо Тэйна каменеет.

— Согласен.

Я подхожу ближе, бросая взгляд на открытую линию шеи Валека, пока Виски удерживает его. Сонная артерия отчётливо пульсирует под бледной кожей. Один точный удар в нужную точку…

— Сладких снов, — бормочу я.

Пальцы находят болевую точку с хирургической точностью. Резкий, выверенный удар.

Глаза Валека закатываются. Тело обмякает в руках Виски, маниакальная ухмылка наконец сползает с окровавленного лица.

— Мог бы просто вколоть ему один из своих уколов, — бурчит Виски, закидывая бессознательное тело Валека на широкое плечо. Руки и ноги психа болтаются, как у свежего трупа, пока Виски уходит по лестнице глубже в комплекс.

— А «один из моих уколов» мог бы вступить в реакцию с тем, что у него уже в системе, и отсрочить наши ответы, — резко отвечаю я, следуя за ним. Как будто он, блядь, хоть что-то понимает в медицине, кроме того, что нельзя мешать, если хочешь не вырубиться после бухла.

Мой взгляд скользит по каждой камере, мимо которых мы проходим, в поисках хоть каких-то признаков жизни. Двери распахнуты, замки мертвы. Нет питания — нет изоляции. Эта тишина пугает меня больше, чем крики. Крики хотя бы означают, что кто-то ещё жив.

Взгляд цепляется за искорёженный металл. Я смотрю в сторону камеры, где держали того чудовища в железной маске. Стены изорваны в клочья, глубокие борозды выдраны в усиленной стали, словно это была бумага. Цепи вырваны прямо из чёртовых стен.

Что-то настолько мощное, вырвавшееся на свободу, кардинально меняет нашу тактическую обстановку. Сила, необходимая, чтобы разнести эти усиленные камеры…

Ещё один толчок сотрясает здание, когда я спускаюсь за Виски по лестнице. Я упираюсь в стену, считая секунды, пока дрожь не стихает.

Восемь.

Девять.

Десять.

Интервалы между толчками сокращаются.

Это место долго не продержится.

Пока мы идём, мои пальцы начинают отбивать по бедру ритм, о котором я не вспоминал годами. Девять бусин — пауза. Девять бусин — пауза. Ритм молитв чёток, которым меня учила мать, когда я ещё верил хоть во что-то, кроме науки и насилия.

Пусть Призрак будет с ней. Пусть этот дикий зверь, который пугает даже меня, каким-то образом добрался до неё первым.

Ирония от меня не ускользает. Всё это время я боялся, что Призрак что-то сделает с Айви в одном из своих приступов ярости. А теперь молюсь, чтобы она была