Психо-Стая - Ленор Роузвуд

вздыбливается. Аварийные огни мигают красным, отбрасывая искажённые тени, пока мы проносимся мимо рядов закрытых дверей. Стены стонут. Где-то вдалеке металл визжит.

— Сюда! — ору я сквозь нарастающий хаос. План этажа, заученный наизусть, ведёт нас к защищённому крылу. К Айви.

— Её там, блядь, не было! — орёт Виски.

— Может, теперь там! — огрызаюсь я, паника сжимает горло, адреналин заливает вены. Он прав — когда мы проверяли в прошлый раз, её там не было. Но это единственное место, с которого я знаю, как начать.

Оттуда, возможно, мы сможем взять её запах.

Оттуда, возможно…

Кусок потолка обрушивается прямо перед нами. Огромная рука Виски обхватывает меня за талию и швыряет в сторону, вдавливая в стену ладонью, распластанной у меня на груди.

Оголённые провода хлещут воздух там, где секунду назад была моя голова, плюясь сине-белыми искрами, извиваясь, как живые. Кислый запах озона жжёт ноздри.

— Убери от меня руки. — Я толкаю ладонь Виски, всё ещё прижимающую меня к стене. Его массивная фигура нависает надо мной, перекрывая обзор коридора. С потолка сыплются новые панели, дождь пыли и обломков.

— Не за что, — рычит он, наконец отступая.

— Мне не нужна была твоя ебаная помощь! — срываюсь я.

— Оба, блядь, заткнулись. — Голос Тэйна режет наш срач. Он указывает дальше по коридору, где красные аварийные огни превращают всё в алый ад. — Нам нужно двигаться. Сейчас.

Пол снова вздымается под ногами. Я упираюсь в стену, пальцы находят опору в трещине, которой секунду назад ещё не было. Всё здание стонет, как умирающий зверь.

Затем раздаётся рёв, сотрясающий землю, — и сразу за ним частая, рваная очередь выстрелов. Звук идёт снизу, вибрацией поднимаясь через разрушенный пол прямо в кости.

Голова Тэйна резко вздёргивается.

— Призрак.

— Заебись. Именно этого нам и не хватало — твоего психа-брата в режиме разрушения. — Виски пинает обломок потолочной плиты с дороги и рвётся вперёд.

Я иду следом, стискивая зубы.

Дерьмо.

— Он не ебаный псих, — рычит Тэйн, хотя в морщинах вокруг глаз проступает тревога. — Он…

Новый рёв заглушает его слова, как адский мех, вырывающийся из самой утробы преисподней. Стены трясёт ещё сильнее, и я отчётливо слышу, как рвётся металл.

— Он разносит здание изнутри, — я прижимаю ладонь к стене, чувствуя, как вибрации усиливаются. — Нам нужно добраться до Айви, пока эта чёртова развалина не сложилась сама в себя.

— Если он в подвале, несущие конструкции уже под угрозой, — рычит Тэйн.

— Брось умные слова и двигайся! — рявкает Виски, ускоряясь.

Теперь уже мы следуем за ним. Не время спорить.

Защищённое крыло, где держали Айви, вырастает впереди — усиленная сталь, пуленепробиваемое стекло. Сердце колотится о рёбра, пока мы мчимся к нему.

Дверь её камеры распахнута.

Пусто.

— БЛЯДЬ! — я вбиваю кулак в косяк. — Нет! Нахуй нет!

Я всё равно влетаю внутрь, отчаянно. Хватаю тонкий матрас, пропитанный её запахом, втягиваю его в себя, запоминаю, будто он и так не выжжен в каждой клетке моего тела. Рву грязную, заляпанную ткань с рычанием — вдруг, вдруг она как-то могла там спрятаться, зная, что не могла, зная…

— Я, блядь, тебе говорил! — кулак Виски врезается мне в челюсть, отшвыривая обратно в камеру. — Ты никогда, сука, не слушаешь!

Рот наполняется кровью. Я сплёвываю её на бетон, зрение сужается до красного туннеля.

— Хочешь сейчас? Здесь?

Он заходит в крошечную камеру, заполняя проём своей тушей.

— Да. Здесь. Сейчас. Я надеру тебе ебаную задницу, а потом ты, наконец, меня послушаешь.

Мои костяшки врезаются ему в нос. Удовлетворяющий хруст хряща — и горячая кровь брызжет мне на руку. Он ревёт и идёт на меня, как разъярённый бык.

Мы влетаем в дальнюю стену. Удар вышибает из меня воздух, но я поднимаю колено ему в живот. Он хрипит, сгибаясь. И я вбиваю локоть ему в основание шеи.

— Хватит! — голос Тэйна хлещет, как кнут. — Оба!

Виски игнорирует его, обхватывает меня за талию и валит на пол. Голова с треском бьётся о бетон. Перед глазами взрываются звёзды.

— Самодовольный ублюдок! — его огромные ладони сжимаются на моей глотке, когда он оседлывает меня, прижимая своим весом к полу. — Всегда думаешь, что знаешь лучше всех…

Я вдавливаю большие пальцы ему в глаза.

Он отшатывается с воем боли. Я перекатываюсь, меняя позиции, усаживаюсь ему на грудь. Кулаки сыплются на его лицо.

— Я — должен — был — попробовать! — каждое слово сопровождается новым ударом. — Я должен был…

Рука Тэйна смыкается на моей шее, дёргая меня прочь от Виски. Он с такой силой вбивает меня в стену, что у меня клацают зубы.

— Хватит! — орёт он мне в лицо. — Вы оба срываете операцию!

— Какую, нахуй, операцию?! — рычу я, царапая его хватку. — Её здесь даже нет!

— Операцию по её поиску, идиот! — он резко трясёт меня, и затылок снова бьётся о стену. — Которую мы не сможем выполнить, если вы двое сначала поубиваете друг друга!

Очередной толчок сотрясает здание. Пыль сыплется из новых трещин в потолке. Где-то внизу Призрак снова ревёт — и следом раздаётся звук крошащегося бетона.

— Отпусти. Меня. — каждое слово сочится ядом.

— Ты закончил? — глаза Тэйна впиваются в мои.

Моя губа дёргается.

— Да.

Он отпускает. Я сползаю по стене, растирая горло. Виски на другом конце камеры поднимается на ноги, кровь ручьём течёт из разбитого носа.

— Вы, ублюдки, всегда целитесь мне в сраный нос! — шипит он.

— Вы оба правы, — говорит Тэйн, игнорируя его. — Нам нужно найти её. Но драка между собой не поможет. И, Виски, прибереги своё «я же говорил» до тех пор, пока мы не вытащим нашу омегу живой.

— Ладно. — Виски сплёвывает кровь в мою сторону с ухмылкой. Будто заражение — моя ахиллесова пята. Будто на моих руках не было его ебаной спермы. — Но я больше не иду за ним. Он слишком эмоционален.

— Эмоционален? — я дёргаюсь вперёд, но рука Тэйна перегораживает мне путь. — Хочешь увидеть эмоционально?

— Оба, блядь, заткнулись и сосредоточились! — в голосе Тэйна звучит вся тяжесть власти. — Слушайте…

— Знаете, что мне нравится?

У меня стынет кровь.

Шёлковый вриссийский акцент прорезает хаос, как лезвие между рёбер. Мы все замираем, глядя, как Валек выходит из теней в конце коридора. Его костяно-белые волосы ловят алый свет аварийных ламп. С серой «пациентской» формы капает кровь — свежая, ещё текущая.

— То, что ничего не меняется, — мурлычет Валек. — Даже конец света не способен остановить ваши маленькие… разборки.

— Ты, ебаный предатель! — я иду на него с убийственным намерением. — Где она?

— Какая агрессия. — он наклоняет голову, серебряные глаза поблёскивают. — А я-то думал, мы тут