Хризолит и Бирюза - Мария Озера

— Может его пригласить на мою коронацию? — вслух размышлял отец, совершенно не ожидая от нас какого-либо ответа.

Слово «коронация» заставила меня вспомнить об Агнесс и о том, как Лоренц наказал ей заниматься учебой, чтобы она сдала хорошо экзамены и смогла поступить в университет Верхнего города. Будучи в поместье Винтерхальтеров я лишь скорой тенью видела ее в коридорах. В тот момент я и сама была словно тень.

— Можно пригласить на празднование Нового года, — тихонько предложила я, пожимая плечами, совершенно не ожидая, что эта идея может оказаться полезной.

— Прекрасное предложение, милая моя Офелия! — восторженно произнес Ольгард, подзывая к себе служанку с просьбой принести ему еще вина.

Глава LII

Когда я перевезла все свои вещи в новые, теперь уже дворцовые апартаменты, первое, что поразило меня, — их необъятность. Здесь было столько пространства, что, казалось, можно потерять самую простую заколку для волос прямо на середине стола — и так никогда её и не найти. Каждый угол скрывал свои причуды: резные карнизы, парчу на шторах, инкрустированные панели, которые будто дышали историей. Это были не просто комнаты — это было убежище, тщательно выстроенное для того, чтобы скрывать усталость и смятение души под покровом роскоши.

За этими стенами больше не звучали тоненькие голоса девочек Жизель, не слышался треск стаканов и грубый мужской смех внизу. Здесь моим соседями стали только щебетание зимних птиц за окнами да гулкие шаги императорских гвардейцев за массивной дверью. Но вправе ли я называть это убежищем, если в соседнем королевстве живёт человек, для которого моя смерть — давняя цель?

Ночь перед балом в честь празднования Нового года выдалась самой сложной. Я ворочалась в пуховых перинах под медвежьим одеялом, не находя себе удобного положения для сна. Окончательно распахнув глаза, я уставилась на небо в окне, которое не до конца закрыла плотными непроницаемыми гардинами. Сдавшись под напором бессонницы, я опустила босые ноги на пушистый ковер и проследовала к балкону.

Коснувшись тяжёлой деревянной ручки, я с усилием толкнула массивную дверь, и в комнату хлынул холодный морозный воздух. Он пронзил моё тело, облачённое лишь в тонкую ночную сорочку, сотней мелких ледяных иголок.

Там, вдали, вырисовывались силуэты гор. Их грозные контуры под холодным светом луны выглядели так чётко, будто сама природа захотела напомнить о своём величии и вечности. Я смотрела на них, и сердце сжималось от странной смеси восторга и смятения. Время словно замерло, даруя мне редкий дар — мгновение покоя, в котором даже дыхание казалось лишним.

Снег ложился неторопливо и мягко, укрывая землю белоснежным саваном. Казалось, весь мир очищался, а вместе с ним — и я. Мысли о тревогах, опасностях, давлении дворца растворялись под тихим шорохом падающих хлопьев. Морозный ветер, резкий и беспощадный, всё же приносил в себе какое-то утешение, словно ночной страж, что оберегает моё одиночество.

Я закрыла глаза, впуская это мгновение в самую глубину себя, и ощутила, что не хочу его отпускать. Как иронично, что герой Северной войны появился в моей жизни, когда выпал первый снег. Отпустил меня, не позволив себе поднять руку убийцы внутри него, когда снег покрывал каждую улочку Империи.

Теперь же, в самый торжественный зимний день, мне предстояло предстать перед Дмиденом Герцвердом уже не как безродной девушке, а как дочери регента.

Тело моё покрылось мурашками. Я обхватила себя руками за плечи — жест почти детский, но единственно возможный, чтобы сохранить хрупкое тепло. Был ли то мороз или страх перед встречей, которая уже стояла на пороге, — сейчас это не имело значения.

Полтора месяца я жила во дворце и не испытывала никаких трудностей с вливанием в новую жизнь. Будто все так и должно было быть с самого начала. Я с легкостью принимала заботу служанок, которые наливали мне ванну, помогали затягивать корсеты и приносили еду, если вдруг моя новоиспеченная семья не успевала собраться за общим столом.

К моему удивлению, отец нередко звал меня к себе в кабинет, расспрашивая о жизни в Трущобах. И всё же, как бы легко он ни принял меня, в его манерах чувствовалась холодная отчуждённость. Я склонна объяснять это тем, что ему тяжело примириться с фактом: когда-то он оставил попытки найти женщину, которую любил, и позволил собственной дочери выживать на самых опасных улицах Империи. Он винит себя, а потому не позволяет излишней вольности в обращении со мной. Впрочем, я сама веду себя столь же сдержанно. Мне было отрадно осознать, что он не питает ненависти к моей матери и что я — плод их нежной любви. Но, наблюдая за некоторыми его публичными поступками, идущими вразрез с моими взглядами, я всё ещё не могу с уверенностью сказать, какую цель он преследует, решившись принять меня спустя двадцать шесть лет.

Всё подозрительнее становилась и фигура моего старшего брата, которого я так и не видела. Отец уверял, что тот погружён в дела и никак не может появиться даже на скромном семейном обеде, а Жизель неизменно отмалчивалась, награждая меня строгим взглядом. То ли я утомила её расспросами, то ли у неё имелись собственные причины для тревоги.

Отец же предложил мне поступить в Верхний университет и получить надлежащее для княжны образование. Большую часть времени я теперь проводила в библиотеках и за занятиями с наставниками, наверстывая то, что было безбожно упущено за годы скитаний. Я изучала многие науки, особое внимание уделяя точным. Еще неизвестно, насколько меня хватит, но астрофизика и все приспособления, благодаря которым можно было увидеть происходящее на небе, приводила меня в неистовый восторг.

В часы досуга я, разумеется, тянулась к Лоренцу. Вместе мы открыли банковские счета для Адриана и Генри — решили, что выбирать кого-то одного несправедливо, ведь талантлив был каждый из них. Агнесс же всё ещё дулась из-за истории на балу дебютанток. Разговаривая с графом Винтерхальтером сквозь зубы, она причиняла ему явную боль, но он, похоже, начал привыкать. В последние дни я заметила: всё, чем он отвечал на её колкие замечания, — это тяжёлый, протяжный вздох, словно усталый человек, примирившийся с неизбежным.

Ллойда от нее он так и не отставил. Было забавно поначалу наблюдать за ее тщетными попытками его обхитрить и куда-нибудь сбежать. Но парень оказался не так прост и пресекал все ее шалости, от которых Агнесс через какое-то время отказалась и примерила на себя роль важной персоны с личным охранником.

С течением времени Ллойд сделался