Злодейка (не) его романа - Юки

утрам. Иногда на террасе, подле старой липы, где листья уже начали желтеть. Иногда — в каморке самого Ройса, среди трав и пыльных фолиантов.

— Сконцентрируйся, — снова и снова требовал мужчина. — Не думай о результатах. Думай о сути, почувствуй магию в себе.

И я опять выпрямляла спину, закрывала глаза и разводила руки ладонями вверх, ловя солнечный свет.

Поначалу у меня ничего не получалось, сколько ни старалась. Я чувствовала силу — словно маленькое солнышко внутри в районе груди. Но она ускользала от меня раз за разом, упрямо не желая мне поддаваться, будто была живой, с собственным характером.

Только под конец второй недели у меня получилось нагреть артефакт. Всего на секунду, и он остался все таким же пустым. Но я радовалась, как ребенок.

— Почему тогда, когда меня отравили, я смогла использовать магию? — спросила я однажды, когда мы с Ройсом после занятия отдыхали на скамье в саду.

— Потому что смерть смотрела тебе в глаза, — просто ответил Ройс. — В такие моменты человек способен и не на такое.

— То есть я… не контролировала это?

— Не совсем. Но ты не просто выжила. Ты исцелила себя, пусть и не до конца. Не каждый новичок способен на такое.

Дни шли своим чередом, и мне начало казаться, что жизнь налаживается. Никто больше не пытался меня убить, а в замке я стала почти своей. У меня появился распорядок дня, привычки и традиции, любимые места в замке и его окрестностях.

Я училась магии, прогуливалась по галерее и саду, больше не ограниченная одной комнатой. Общалась с Ройсом, Анабель и другими слугами, пытаясь расположить к себе каждого. И потихоньку разбиралась с тем, что оставила мне Зельда.

Я получала письма от управляющего ее поместьем, в которых он со сдержанной тревогой интересовался, как скоро я вернусь и займусь делами. Я ответила ему коротко, но твердо, стараясь угадать, как бы ответила настоящая Зельда. Привыкала к роли, которую рано или поздно придется мне играть.

А иногда, пусть и редко, я обедала с Эдгаром. И эти обеды были странными, волнующими сердце.

Почти всегда герцог просто молчал, неторопливо поглощая пищу и глядя куда угодно, но не на меня. И было непонятно, зачем он вообще меня приглашал.

Лишь иногда он спрашивал, как проходят уроки, но больше — просто смотрел. Не с ненавистью или интересом. Скорей так, будто искал моем облике тень той, кого уже не было.

Я ловила себя на том, что сердце уходит в пятки, стоит ему просто посмотреть на меня, и уж тем более случайно коснуться. Я ненавидела это чувство беспомощности и желание продлить прикосновение. И ждала этого каждый раз с нетерпением.

И постепенно Эдгар стал мелькал передо мной все чаще, будто случайно. То в библиотеке. То на лестнице. То в саду. И каждый раз дарил мне долгий взгляд, от которого внутри все переворачивалось.

Но я не позволяла себе мечтать. Ведь это был бы глупейший из моих поступков.

Глава 18

— У тебя не получится копировать чужие заклинания, — сказал Ройс однажды, после очередной моей провальной попытки подчинить себе магию. — Твоя магия интуитивная. Она отзывается не на слова, а на чувства. На желание.

— То есть… я не могу колдовать просто так?

Мужчина усмехнулся.

— Можешь, но получится ерунда. Твоя магия должна исходить от сердца, ты должна искренне желать помочь человеку.

Я посмотрела на собственные руки, которыми могла теперь спасти не одну жизнь. И подумала о том, как далеко я ушла от той, кто когда-то в этой комнате держал кинжал за пазухой и манипулировала людьми, словно пешками.

Теперь же я училась лечить. Быть собой настоящей, ведь эта магия точно досталась мне не от Зельды. Но жирное пятно на моей репутации все равно никуда не делось, пусть и стало меньше. А те, кто хотел видеть меня мертвой, не исчезли — просто затаились. И теперь, когда я становлюсь сильнее — они точно не позволят мне жить спокойно.

Я почувствовала, как внутри снова шевельнулась магия — еле уловимым, горячим током по венам. Я еще не знала, как с ней быть. Но намерена была сделать все, чтобы научиться ей управлять.

* * *

Горничная Айси вбежала в мои покои бледная, с растрепанными волосами, нервно заламывая руки и чуть ли не плача.

— Миледи, простите… простите, что так… но…

— Что случилось?

— Мой сын. Лори. Ему хуже. У него опять жар. Очень сильный. Он бредит…

Ее глаза были полны ужаса и отчаяния, от которых мое сердце дрогнуло. Я не знала, почему она пришла именно ко мне, а не к Ройсу. Может, его не было в замке. Но это было хорошим знаком — кажется, мне действительно начали здесь доверять. И я не стала раздумывать.

— Покажи мне, где он.

Комната, в которой жила Айси со своим сыном, была совсем крошечной: три на четыре метра, стол у окна, шкаф на входе, умывальник у стены. В углу же стояла низкая кровать, заправленная грубой простыней, и скомканным одеялом. А на подушке лежал мальчик лет шести, весь раскрасневшийся, в испарине. Он метался, тихо стонал, пальцы скребли по постели, и из груди то и дело вырывался хриплый кашель.

Похоже, лихорадка, а я даже не знаю, чем она вызвана. Жаль, вместо медика решила учиться на экономиста, но кто ж знал?

Я присела на край кровати, потрогала лоб мальчика. Раскаленный, градусов сорок, наверное. Я глянула на лежащее рядом мокрое полотенце, кусочек тряпки, миску с водой. Бесполезное оружие против такой температуры, и если срочно не сделать что-то, ребенок может погибнуть.

Белла стояла у стены, не решаясь подойти, но я видела, как она в беспокойстве сминает подол платья.

— Мы зелье давали, из лазарета… Но ему хуже.

Я взяла руку мальчика — ладошка обожгла кожу.

— Лори… — тихо прошептала я. — Ты слышишь меня?

Он не ответил. Только заскрипел зубами.

И я вдруг поняла — зелья уже не помогут. Это пришло как озарение свыше, а следом и уверенность — я могу помочь.

Не потому, что должна, а потому что хочу. Потому что если мой дар для чего-то и был мне дан, то вот — для таких моментов. Кажется, именно об этом и говорил Ройс.

Я закрыла глаза, глубоко вдохнула. И позвала силу.

Она откликнулась неожиданно легко, будто выжидала все это время. Мягкая и податливая, как тесто.

Я сосредоточилась на теле мальчика, на огне, что разъедал его изнутри. И