Злодейка (не) его романа - Юки

просто искренне пожелала, чтобы он погас. Чтобы болезнь, терзающая ребенка, ушла, исчезла безвозвратно. Чтобы этот мальчик жил.

Под пальцами что-то дрогнуло, и я ощутила слабый ток маны, перетекающий из меня в него, мягкий, теплый, несущий исцеление. Я старалась отдать ему все, что у меня есть, забрав взамен ту черноту, которой мне виделась болезнь, и чувствовала, что постепенно сама слабею, но не останавливалась.

Не знаю, сколько я так просидела, но в какой-то момент почувствовала, что что-то изменилось. Лоб Лори больше не пылал. Он задышал ровно, перестал метаться, и цвет его лица выровнялся.

Я отняла руку и чуть откинулась назад. Голова гудела, как потревоженный улей, а тело все онемело.

Но зато мальчик больше не мучился, и, кажется, даже уснул.

Белла опустилась перед кроватью на колени, глядя на меня, как на святую.

— Миледи… — выдохнула она недоверчиво.

— Он поправится, — слабо улыбнулась я. — Теперь точно.

Горничная расплакалась и обняла сына. А я на шатающихся ногах потихоньку вышла, оставив мать наедине с ребенком.

Я вернулась в свои покои почти без сил. Но с ощущением, что впервые в жизни я сделала что-то правильно. И как раз в этот момент в дверь постучали.

— Войдите, — сказала я, не в силах приподняться с кровати.

В комнату вошел Эдгар, и у меня все сжалось внутри. Не от страха, а от предчувствия серьезного разговора. Уверена, он здесь не просто так.

Вид у мужчины был таким домашним, что я невольно засмотрелась на него. Он был без камзола, в белой рубашке с расстегнутым воротом, волосы растрепаны, а щеки чуть порозовели от ветра, словно он только что вернулся с прогулки верхом.

Эдгар посмотрел на меня странно, прошел к кровати и опустился в кресло рядом с ней.

— Мне сказали, что ты вылечила сына прислуги, — тихо сказал герцог. — Похвально.

Я молча кивнула, не понимая, к чему он ведет.

Мужчина подошел ближе, остановился в двух шагах.

— Ты могла бы просто вызвать лекаря. Позвать Ройса.

— Могла бы, — согласилась я. — Но… не захотела.

Я посмотрела ему в глаза.

— Я умею лечить. И если могу — то почему должна от этого отказываться?

Он посмотрел на меня так, что дыхание перехватило. И в этот раз в его взгляде было не подозрение, а нечто теплое. Словно я наконец растопила тот лед недоверия, что был между нами.

— Ты действительно изменилась, — произнес он негромко.

Я отвернулась. Слишком много чувств за одно утро.

— Эдгар.

— Да?

— Скажи честно… Долго ты еще собираешься держать меня здесь? В этом замке, словно в клетке? Может, мне стоит просто уехать? Вернуться в поместье. Это будет лучше. Безопаснее — для тебя. У меня слишком много врагов.

Мужчина резко выпрямился и его лицо потемнело, будто я сказала что-то не так.

— Так вот что ты хочешь? Торгуешь свободой за доверие?

Я вскинула голову.

— Что?

— Кажется, я ошибался, — он покачал головой. — Забудь.

Эдгар сделал шаг назад.

— Делай что хочешь. Только не притворяйся, что это ради меня.

— Это не то, что… — начала я.

Но он уже вышел, оставив меня с ощущением, что между нами снова выросла стена. Только теперь она была каменной и неразрушимой.

Глава 19

Я старалась быть незаметной, словно тень. Не выходила из комнаты без веского повода и не попадалась Эдгару на глаза. Снова. Как в первые дни, когда только очнулась в теле женщины, которую все боялись и ненавидели.

И теперь все по новой. После того, как я предложила ему отпустить меня, и он ушел, как будто я его предала снова — я поняла: все, что между нами возникло, исчезло из-за одного неверного слова.

Эдгар вновь решил, что я играю. Что вру ему.

Я не стала оправдываться. Не пыталась подойти к нему и поговорить. Просто вернулась в свои покои. А после сидела у окна, часами глядя на серое небо и училась жить с тем, что я снова для него враг.

Я продолжала заниматься с Ройсом. Пыталась держать магию под контролем. Но все, что было светлым, мягким и живым, теперь будто тускнело. Без него. Без его взгляда.

И вдруг — все изменилось. В один вечер по замку разнесся шум. Слуги забегали, зашептались. А потом я услышала крики, топот, грохот.

Я вышла в коридор и увидела, как мимо меня пронесли носилки. А на них — он. Эдгар. Без сознания, в порванной рубахе, испачканной в крови, с глубокими ранами на боку и груди.

Лицо мужчины было бледным, губы сжаты, и казалось, что он почти не дышит.

— Что случилось⁈ — бросилась я к ближайшему слуге.

— Нападение, миледи. Трое… в масках. В лесу. Он отбился, но…

Целитель стоял в дверях его комнаты, мертвенно бледный.

— Миледи! — позвал он меня, увидев. — Мне не справиться. У него сильная потеря крови, раны… магия разрушает ткани изнутри, как будто проклятие.

Он схватил меня за руку.

— Вы можете мне помочь. Поделиться энергией. Иначе он не доживет до утра.

Я не помню, как зашла в комнату — все было как в тумане. В нос ударил запах крови, густой, тошнотворный.

И Эдгар — такой сильный, могучий, властный — теперь лежал, тихий и сломленный, с телом, усыпанным черными прожилками от магических ожогов.

Я опустилась рядом. Взяла его руку. Она была совсем холодной, и меня вдруг охватил страх. Страх не от мысли, что он умрет. А от мысли, что я этого не переживу.

Я закрыла глаза и позвала магию, не осторожно и робко, как обычно. А как могла — всю сразу, выкладываясь на полную.

Поток энергии из моих рук вырвался, как взрыв солнца под кожей. Я вложила в него все — силу, что едва научилась чувствовать. И еще — то, что никогда не называла вслух: привязанность, тревогу, то самое нежное и страшное, что всегда прятала.

— Не смей умирать, слышишь… — прошептала я. — Не сейчас.

Я больше не понимала, что делаю. Просто искренне хотела спасти Эдгара.

И я не знала, сколько прошло времени, прежде чем он зашевелился и задышал ровно. Я почувствовала, как его ладонь чуть сжалась, и у меня будто гора упала с плеч.

Целитель замер с другой стороны кровати, глядя на сияние, что вспыхивало на его груди, в местах ран. Они затягивались прямо на глазах благодаря нашей объединенной силе.

Я отдала последние крохи энергии, и магия погасла. Я откинулась назад, чувствуя опустошение. А потом заплакала беззвучно, тихо. Слезы текли по щекам сами, не