Мартынова, ты уволена! - Ольга Корк

шефу ненадолго и уже в выходные вернется в столицу. Ну бы его нафиг с такими идеями!

– Глеб Викторович, лучше в Сибирь! – не смогла удержаться и высказалась против такого решения.

Нет, в конце концов, терять зарплату и стабильную премию ради сомнительного удовольствия один раз нахамить шефу я категорически не согласна!

Естественно, нормально работать в этот день мы не смогли. Хорошо, что никаких важных встреч на пятницу шеф не назначал, предпочитая в этот день разгребать скопившуюся текучку и подводить итоги рабочей недели. Правда, не в этот раз. Если я между бесконечными просьбами о кофе-чае-перекусить успела просмотреть некоторые бумаги, то Алексеев, видимо, сдался под напором друга уже на втором часу их общения.

– Кофе, Глеб Викторович, – зашла в кабинет шефа, старательно обходя Романа по широкой дуге, – и отчет от Софии Дмитриевны. Письма для рассылки по салонам подготовила, в понедельник утром только свежие цифры вставим. Несколько интересных предложений по рекламе отправила вам на почту. И тут еще, по мелочи, на подпись…

Опустив на стол поднос с двумя чашками кофе, протянула боссу папку с документами. Это он тут бездельничает сегодня, а я, между прочим, работаю в поте лица!

За спиной раздался издевательский присвист и нарочито серьезный голос Сергеева:

– Боже, я сражен до самых пяток. Она действительно работает у тебя, а не просто украшает приемную. Глеб, Глебушка, кажется, я влюбился!

– Ань, придумай чем занять этого неугомонного на пару часов. Мне нужно поработать, – игнорируя реплику своего друга, с максимально серьезным выражением лица попросил начальник.

– У меня есть пазлы на две тысяч деталей, купила для племянницы. Могу пожертвовать.

Нет у меня никакого пазла, мне еще только предстоит купить его. Но не поддержать шефа я просто не могла.

– Оу! Пазлы, а давай, – радостно отозвался Роман, – только мне понадобится твоя помощь. Ты же поможешь мне, куколка? Дадим Глебке поработать, да? Одному мне, видишь ли, усидчивости не хватает, я слишком активный для таких игр.

В первый раз за все время работы на Алексеева я видела на его лице такое растерянное выражение. Глебу Викторовичу, должно быть, очень хотелось послать к чертовой бабушке друга вместе с его шутками, но отчего-то он этого не делал. Раскрыв папку, Глеб молча взял документы на подпись и стремительно оставил свой росчерк в нужных местах.

– Иди, Ань, Ромку ничем не проймешь. Судя по всему, сегодня у нас все же будет короткий день.

Забрав документы, кивнула шефу и с ехидной улыбкой предложила:

– Могу следующий кофе сделать ему с “Форсфо-содой”* для тренировки усидчивости.

Развернувшись, направилась к выходу, краем глаза отмечая, как Сергеев с озадаченным видом полез в телефон.

Когда я закрывала за собой дверь, из кабинета раздалось возмущенное:

– …ять! Глеб, где ты ее нашел? Да я в твоем офисе ни крошки больше в рот не возьму!

Через пять минут в кабинете звучал гомерический хохот шефа, видимо, он тоже выяснил, что за волшебное средство я предложила его другу, а еще через час наш рабочий день подошел к концу. Ну хоть что-то хорошее от визита Сергеева!

_____

* Немного измененное название сильного слабительного.

Глава 4 Глеб

Пятницу, благодаря Ромке, можно считать загубленным днем. Нет, конечно, он набрался терпения и дал мне поработать целых два часа, но я не сделал и половины из того, что должен был. Зато каким-то образом успел побывать в летнем кафе с видом на Волгу, прогуляться по набережной, полюбоваться на то, как Ромыча отшили две студентки, к которым друг решил пристать с глупыми вопросами. Зачем-то съел шаурму, купленную в уличном лотке у продавца с выдающимся кавказским акцентом (она, кстати, оказалась довольно вкусной), а вечером оказался в ресторане-дебаркадере, стоявшем на воде. Как нас туда занесло, не помню, но место мне понравилось.

Кажется, потом мы отправились в боулинг, но играть отчего-то не стали. Зато как два великовозрастных балбеса вдоволь посмеялись над белыми тапками друг друга. Один балбес в шортах, второй в классическом летнем костюме.

– Братан, это был длинный день, прям как в нашем студенчестве, – промычал друг, почему-то закидывая на меня ногу.

– Вали спать в другую комнату, – постарался выгнать захватчика своей кровати.

– Не, там у тебя диван неудобный. Сам вали.

Лениво приоткрыв один глаз, я полюбовался занимающимся рассветом и смирился с тем, что спать нам придется в одной кровати. Шевелиться было откровенно лень.

– Ромыч, ты такой придурок.

– Знаю, но без меня ты бы еще лет пять назад превратился в вечно ворчащего деда.

Пожалуй, тут друг был прав. В нашей компании он был заводилой, я же, как правило, отвечал за здравый смысл и тормозил этого кобеля, когда его несло.

Засыпая, я уже предвидел тяжелое утро, но на самом деле был благодарен другу за то, что он вытащил меня из офиса и заставил расслабиться. Ведь почти за два года жизни в этом городе я в первый раз просто так гулял по нему. Без цели.

– Эх, надо было твою куколку взять с собой, – полусонным голосом пробухтел друг и затих.

"Я не играю в куклы", – мелькнула странная мысль и я наконец-то провалился в сон.

Отчего-то мне снилась работа. Не иначе совесть трудоголика не могла простить прогула. Странный сон, сумбурный. В нем все забавно смешалось: и уборщица Елизавета Алексеевна, которая с чего-то мыла полы руками и гоняла меня мокрой тряпкой, ругаясь, что вечно я ей мешаю. И Людмила, подчиненная Софьи, со слезами на глазах убеждавшая меня, что она сможет работать лучше Мартыновой. И Анисимова, которая зачем-то угрожала мне 1С, если я не прекращу каждый месяц приплачивать своей любовнице. И Анна, смешно морщившая нос и спящая за своим столом. Видимо, эта картина так понравилась моему подсознанию, что даже во сне я не решался разбудить помощницу, а лишь наблюдал за тем, как она спит, отгоняя от ее стола лысого ежика.

– Воды-ы, – пробасила во сне Мартынова, чем повергла меня в шок. – Викторович, принеси воды!

Снова провыла низким басом девушка и от такого несоответствия я распахнул глаза, ровно в тот момент, когда Ромка, будь он неладен, метко выпнул меня с кровати.

Летел я недолго, приземлился жестко, ругался на друга громко и с душой.

– Да чтоб на тебе волки срать уехали в лес дремучий! – закончил я свое утреннее пожелание другу и постарался собрать себя в кучу.

Поднявшись на ноги, посмотрел на время и не сразу поверил своим глазам.

– Мать твою, Ромыч, три часа дня!

Не став слушать нытье