Мартынова, ты уволена! - Ольга Корк

прогуляться до кофейни самому. Тем более, кажется, сегодня в первый раз за год работы у меня Ани утро у нас начнется без привычного скандала.

Нелепо улыбаясь, а иногда и не сдерживая тихие смешки, рвавшиеся из груди, я спустился вниз и вышел на улицу. В это время погода еще радовала ласковым солнышком и относительной свежестью. Зайдя в соседнюю дверь, я окунулся в мир запахов кофе.

– Добрый день, мне два кофе, – подошел я к молодому бариста, который, тихо напевая, протирал стойку перед собой.

– И вам солнечного утра, – сверкнул улыбкой парень, – какой предпочитаете?

Он указал большим пальцем себе за спину, где висело большое меню. Мать моя женщина, выбор тут был очень хорошим, но удивило меня не это. Читая различные варианты кофе и кофейных напитков, а также добавок к нему, я вдруг понял, что понятия не имею, что предпочитает Мартынова.

Чтобы не выглядеть совсем уж дураком, уверенно заказал себе большой стакан черного с сахаром, еще раз пробежался взглядом по меню и вынужден был признать:

– А второй я не знаю какой. Что у вас чаще всего заказывают девушки?

С горем пополам и под понимающим взглядом смуглого парня я остановил свой выбор на ореховом мокко. В конце концов, это всего лишь кофе, не понравится – выкинет!

В кабинет я вернулся через десять минут. Аня все еще сопела и никак не отреагировала на мое появление и даже на аромат кофейного напитка, который я поставил на стол подальше от нее. Пару минут понаблюдав за безмятежно спящей девушкой, не смог удержаться от маленькой шалости еще из моего детства:

– Ань, Аня-а, – начал я тихим голосом.

– Уум?

– Ань, где живет лысый ёжик?

Спрашивать про ключи от танка не хотелось, а вот ежик… Ежик меня очень интересовал, точнее, выйдет или нет получить ответ на свой вопрос.

Мартынова нахмурилась, беззвучно пошевелила губами, потом как-то особенно забавно дернула носом и выдала:

– В рифме!

Мой громкий смех окончательно разбудил девушку, и она буквально взвилась на месте. Резко подняла голову, осмотрела кабинет, проморгалась и подняла на меня изумленный взгляд:

– Глеб Викторович?

– Мартынова?

Аня еще какое-то время непонимающе смотрела на меня, потом перевела взгляд на часы, зачем-то стукнула себя ладошкой по лбу и, наклонившись, подняла свою сумочку, из которой достала сложенный пополам лист и протянула его мне.

– Это что? – с недоумением принял бумагу, не спеша ее разворачивать.

– Список клубов, баров и ресторанов в городе, где можно отдыхать, не рискуя отравиться или нарваться на неадекватные цены.

– А… откуда?

– Оттуда, – неопределенно махнула рукой в сторону окна, – подруга инстаграмщица, любительница такого отдыха. Мне пришлось три часа нашего с ней разговора слушать все плюсы и минусы питейных заведений, в которых она побывала за последние пару месяцев.

Раскрыв лист, я удивился довольно таки объемному списку.

– Она побывала в них всех?

– О, нет! Это только те, что ей понравились, – Аня зевнула, прикрыв рот ладошкой. – Надеюсь, вам эта информация пригодится.

Молча кивнув, подхватил свой стакан кофе и направился в сторону кабинета. Но уже в дверях остановился и решил спросить:

– А ты почему сегодня так рано пришла?

Анна, в этот момент потянувшись за своим рабочим планшетом, вдруг замерла и вскинула на меня отчего-то виноватый взгляд.

– Нуу, сегодня же пятница? Я же еще неделю назад предупреждала, что сегодня мне нужно будет уйти на пару часов раньше, помните?

Нет, не помнил. Забыл напрочь, но после вопроса помощницы в голове что-то щелкнуло и тот разговор, происходивший в разгар напряженного рабочего дня, всплыл в памяти, будто состоялся только что. Да, я вспомнил, что помощница отпрашивалась. Что-то там связанное с семейными делами. А еще я вспомнил, как сказал ей, что она, конечно, сможет уйти раньше, если и придет на два часа раньше. Не к десяти, а к восьми. Бумажка со списком баров отчего-то зашуршала в моем крепко сжатом кулаке. Хотя видит бог, мять ее я не хотел, вместо этого хотелось как следует встряхнуть свою помощницу. Мало того, что она снова опоздала, мало, что нагло спала, как оказывается, в рабочее время, так я же еще в это время ей и за кофе… Видя, как Аня под моим взглядом вжимает голову в плечи, я все же не удержался и сорвался в привычный нам обоим рык:

– Мартынова, ты уволена!

Глава 3 Аня

Сегодня Глеб буянил как никогда. Хотя, справедливости ради, он был прав. Это надо же так попасть, уснула на рабочем месте! Да еще, кажется, успела нахамить боссу. Нет, в принципе, я этого не помню, но зная свой характер по утрам…

– Глеб Викторович, простите, этого больше не повторится! – в первый раз со дня моего самого первого опоздания, которое и положило начало утреннему ритуалу, мне было так стыдно.

– Конечно, не повторится, знаешь, почему? – Алексеев вскинул бровь и сердито посмотрел на меня. – Потому что еще одна такая выходка и я уволю тебя. Сам. По статье. Задним числом!

С этими словами Глеб Викторович развернулся и ушел в свой кабинет, тихо закрыв за собой дверь. Вот если бы он ей от души хлопнул, да так, что стекла в приемной бы зазвенели, я бы даже не вздрогнула, а тут даже щелчка закрываемого замка не было. Очень плохой признак.

Опустившись на стул, прикрыла лицо ладонями и застонала. Ну как же я так умудрилась-то?!

А все Алка с ее "Давай поговорим еще". Ведь собиралась же лечь пораньше, чтобы не опоздать на работу. Мне нужно было каких-то три-четыре названия приличных баров в центрике. А в итоге мы проговорили с бывшей одноклассницей почти три с половиной часа, три из которых я выслушивала про ее похождения. И на все мои "Алл, давай в следующий раз договором, мне вставать рано", она отмахивалась неизменным:

– Да что ты как маленькая, время еще детское, а мы так редко общаемся.

Естественно, время детское! УАлки все, что до пяти утра – еще рано, а с шести – уже рано. Я уверена, она и сейчас еще спокойно спит и встанет только в обед. Коза драная!

Долго сокрушаться у меня не получилось, работу надо работать, а то Викторович так и будет кипеть бешеным вулканом. А мне в четыре кровь из носа надо уйти: бабушке исполняется сегодня восемьдесят пять лет, и вся наша семья собирается у нее дома к половине шестого. Над временем мы спорили долго: одни кричали, что надо ехать в обед, другие просили перенести