Танцы в огне для четверых - Екатерина Сергеевна Бакулина

Тобби. Сколько денег мы ему должны? — настойчиво повторила Марит. — Кайо, если ты не ответишь, я пойду спрашивать сама.

Он вздохнул, дернул желваками.

— За сегодняшние причиненные неудобства — тысячу. Это если проблем больше не будет. За сорванное выступление завтра — еще десять.

На мгновение показалось — она ослышалась. Но нет. Тобби всегда был жаден. А за выступления во дворце всегда хорошо платили… Но не столько. Он бы столько не получил сам. Но как неустойку…

Даже голова закружилась.

Когда-то Тобби выкупил Марит в борделе за полторы. Еще три тысячи долга насчитал ей за лечение и обучение, за выгодные контракты. Как Марит выплатит, так может быть свободна. Она почти рассчиталась, осталось всего пятьсот. А теперь…

И никакого выхода нет.

— Я почти половину могу отдать сразу, — сказал Кайо. — У меня есть. Да и потом… ничего, мне Тобби неплохо платит, будет вычитать, так что постепенно отдам. Не переживай.

Он смотрел на нее спокойно, даже чуть улыбался. Алые всполохи в его глазах.

— Ты хотел уйти, купить дом…

— Ничего, еще успею.

Кайо не раз предлагал расплатиться с Тобби за нее. Но Марит отказывалась. Не хотела быть никому должна, думала, что и сама справится. А теперь… На самом деле, боялась, что Тобби так просто ее не отпустит. Хотя, если бы она ушла с Кайо, их бы вряд ли смогли остановить. Его бы не смогли.

Она даже представляла, как это будет — их дом, сад за домом, дети. Кайо был бы отличным отцом. Но нет. Марит старательно гнала от себя эти мысли. Не хотела пустых мечтаний. Иллюзий. Не стоит… Так не будет. Ничего не выйдет. Ее жизнь никогда не будет такой. В это нельзя верить. Слишком хорошо. Не для нее. Не в ее жизни.

И сейчас…

Он не должен за нее платить. Он и так слишком хорошо к ней относится. Она не заслужила.

Чувствует, как слезы подступают снова. Щиплет глаза.

— Мар, ну что ты… — он тянется к ней.

От его заботы еще больнее.

Марит вскакивает.

— Не надо! Кайо, не трогай меня. Зачем ты это делаешь⁈ Хватит! Оставь меня в покое.

Он не обижается, улыбается даже. Да, он слишком хорошо ее знает.

Он слишком хороший для нее.

— Все будет хорошо, Мар.

И поднимается на ноги.

* * *

А потом, ночью, пришел дракон.

Марит увидела его первой. Она сидела у дверей… что-то не спалось, хотелось подышать воздухом.

А тут он. В первое мгновение Марит испугалась до смерти. За Кайо? Он сейчас Кайо заберет! Этого нельзя допустить никак! Глупо, наверно, но если выйдет, нужно дракона к Тобби не пускать! Вдруг удастся договориться самой? Это ведь из-за нее!

— Господин! — Марит выскочила ему на встречу. Сердце колотилось так, что дыхание перехватывало. — Вы кого-то ищите, господин?

Он замер, вглядываясь.

Молодой Терлак. Лорд Дункан. Такой огромный, на голову вышел Кайо, но драконы все такие.

— Это ты танцевала? — спросил он. — Там… с огнем?

Паника. Да, он за ними пришел…

В животе все скручивает, до тошноты даже.

Но, если приглядеться… он ведь не за тем… Мужчины часто приходят к Тобби, чтобы купить на ночь одну из танцовщиц. На синих едва ли не очередь. Ее Тобби обычно старается придержать, какая-то там договоренность у них с Кайо. С тем, что Марит может отказаться от такой работы. Но сейчас…

Этот дракон так смотрит на нее, что не оставляет сомнений.

Даже если он пришел, чтобы купить ее для своего отца… Хотя тогда старый дракон, скорее всего, прислал бы кого-то из слуг.

Для себя.

И если удастся расплатиться таким образом — это лучший выход.

И Марит делает шаг вперед, улыбается так призывно, как только может.

— Да, я танцевала. Вам понравилось, милорд? Могу я чем-то вам помочь?

Мягко. И еще на полшага ближе. У него ноздри раздуваются, и глаза начинают блестеть так, что никаких сомнений.

— Понравилось, — чуть хрипло говорит он. — Я… А ты не хотела бы…

И губы облизывает нервно. Да что он как мальчишка? Девок никогда не снимал?

— Не хотела бы я пойти с вами, милорд?

Еще чуть ближе, и Марит касается его груди кончиками пальцев. Осторожно проводит. Смотрит снизу вверх.

Он ведь богат. Он может хорошо заплатить. Ей очень нужны деньги.

— Да, — говорит он. — Не хотела бы ты пойти со мной? Как тебя зовут? Я не сделаю ничего плохого, я… просто…

— Просто немного развлечься?

— Да.

— Я всегда восхищалась драконами, милорд. Огнем, силой… А вы… вы ведь отблагодарите меня?

Чуть страшно, а то вдруг он решил получить свое просто так? Таким не отказывают. В счет испорченного праздника.

Он вздрагивает, словно опомнившись.

— Конечно, — и кивает. — Сколько?

— Десять тысяч, — не моргнув глазом говорит она. Это слишком много, безумно, но дракон точно богат. Просто отчего бы не попробовать и не поторговаться?

— Хорошо, — как-то вдруг сразу соглашается он. — Я дам десять.

Твою ж мать…

5. Дункан

Красивая. И смотрит так… с вызовом.

Маленькая. Человеческие женщины маленькие, хрупкие, с ними надо быть осторожным. Не навредить случайно.

Зачем он сюда пришел?

Не ради развлечений точно, но что-то потянуло.

После пира Дункан ушел к себе и… Места себе не мог найти, не говоря уж о том, чтобы лечь спать. Его разрывало просто. Так не должно быть.

Тот парень, который стоял перед отцом. Который, глядя ему в глаза, спокойно и прямо говорил — нет, я не буду делать. Не боялся. То есть, боялся наверняка, но говорил все равно. Даже Луцилия, вскочившая со своего места…

А Дункан никогда не мог.

Никогда. С детства. Он не мог возражать отцу. Просто оцепенение нападало.

Не мог.

И сейчас сам себе казался жалким трусом.

И тянуло вот…

Девушка улыбалась ему, и это вдруг безумно кружило голову. Словно она знает его секрет, но все равно готова принять. Ей не нужно ничего объяснять, с ней не нужно быть сильным, ей можно просто заплатить. Много, но деньги не проблема.

Только вести ее к себе в покои не хотелось.

— Я знаю, где тут можно снять комнату неподалеку, — понимающе улыбнулась она. — Идемте, покажу.

Поймала его за руку.

Это было так просто.

Хоть ненадолго избавиться от чувства вины. И стыда за свое молчание.

Он не виноват, по сути, он ничего бы не смог сделать. Но это давило все равно.

А девочка улыбалась.

Мар.

Красивая.

Рыжие волосы она распустила, тряхнула, и они рассыпались волнами. Чуть пахли гарью