Танцы в огне для четверых - Екатерина Сергеевна Бакулина

потом проводит пальцами по щеке. У нее тонкие нежные пальцы. Сильные, но нежные, она так нежно проводит… Хочется блаженно закрыть глаза.

— Тебе нужна женщина твоей крови, — вдруг говорит она. — Такая, которую драконьим огнем не испугать.

И у него сегодня помолвка. Какая ирония.

Если бы все было так просто.

— Это не всегда помогает, — говорит он.

И все же зажмурился. Здесь не место. Но все накопившееся вдруг разрывает так сильно, так отчаянно, что держать в себе невозможно.

— Почему? — спрашивает девушка.

И накатывает до оцепенения почти.

— Мой отец убил мою мать, — говорит Дункан, глядя в потолок.

Об этом нельзя говорить. По официальной версии — болезнь и несчастный случай, наложилось. Но если реально… Дункан был уже совсем взрослый, чтобы все понимать.

И помешать не смог. Не справился.

И никому никогда не говорил.

Подбородок дергается. И кадык дергается тоже.

Девушка молчит. Дункан слышит ее дыхание. Она ждет продолжения.

— Не за раз, конечно, — хрипло говорит Дункан, вдруг не может не сказать. — Мы очень живучие. Но раз за разом. Избивал, насиловал. И она не выдержала. Она его страшно боялась. Всегда. Не смела глаза поднять, не смела возражать. Знала, что это случится. Но ничего сделать не могла. Боялась так…

И голос сбивается, дрожит.

Все. И дальше никак уже.

Дункан всю жизнь отца боялся тоже. Панически. До дрожи в коленках. Боялся что-то сделать не так, подвести, расстроить. Даже став взрослым. Даже успев побывать на войне. Дункан командовал людьми и убивал сам, и принимал множество сложных решений. И там страха не было. Он знал, что должен делать, не сомневался, не отступал. А дома, глядя в глаза отца, Дункан этому страху сопротивляться не мог.

И сейчас это подкатывало с новой силой, потому что вдруг появился страх, что он не сможет защитить жену. Если вдруг что… Вот будет так же, оцепенев, стоять и смотреть.

Хоть в петлю лезь.

Но и не отказаться.

Дункан не знает, как правильно поступить.

И сегодня на пиру, когда Луцилия вскочила и сказала отцу: «Нет», — это просто оглушило.

6. Кайо

Он видел, как Марит вернулась под утро.

Счастливо и глупо улыбающаяся, и словно пьяная. Ему уже успели рассказать, как ночью приходил мужчина… дракон, и, кажется даже, сам молодой лорд Дункан. И вот, Марит ушла с ним.

И это…

Не то, чтобы Кайо ревновал…

Хотя, наверно, это именно ревность. Ноющая, тянущая внутри.

Если быть честным, Марит никогда ничего ему не обещала и ни в чем не клялась. Да и невозможно это, пока они оба танцуют в труппе Толстого Тобби. Не с таким прошлым, как у них обоих. И то, что он спит с Марит, не дает ему на нее никаких прав.

И все же, дракона хотелось убить. Свернуть шею.

Конечно, куда Кайо против дракона, он вполне отдавал себе отчет, что не справится. И даже если сунется, то драться ему придется не с самим Дунканом, а со всей его гвардией. И это чистое самоубийство, без всякой пользы.

Глупо это.

Но если бы дракон Марит обидел, Кайо, вероятно бы драться полез. Путь и глупо. Наплевав на весь здравый смысл.

Только вот Марит вернулась счастливая.

В первое мгновение, увидев Кайо, она даже дернулась назад, словно пытаясь спрятаться, но тут же передумала и подошла. Чуть пошатываясь. Криво ухмыляясь, с вызовом так.

«Где ты была?»

Только кто он ей, чтобы такие вопросы задавать?

Поэтому Кайо просто молчал, смотрел.

— Я была с лордом Дунканом! — сказала она, глаза блестели.

В голосе отчетливо вызов тоже. Так, словно: «И что ты мне сделаешь?»

Ничего.

И нет, не пьяная, конечно. Марит никогда не пила лишнего. Но в ней просто чужой силы через край, это очень кружит голову. До одури. Это дракон залил в нее едва не через край. Что ж, плохого с ней явно не случилось. Даже если случилось чего, то сила все поправила.

Только все равно от мыслей, как она там с ним — темнело в глазах.

Кайо кивнул. Хотелось повернуться и уйти.

— А еще! — тут глаза Марит заблестели совсем уж азартно, почти безумно. — Он мне заплатил! Ты даже не представляешь! — Полезла за пазуху, достала мешочек с деньгами, потом еще один, победно потрясла. — Он мне столько заплатил, что я теперь могу расплатиться с Тобби! Смогу уйти от него! Буду свободна!

Глаза горели. В этих мешочках явно много. А если это не серебро, а золото, так и вовсе — безумно.

Ради свободы, о которой Марит всегда мечтала. Да, это Кайо понять мог. За такое — что угодно сделаешь. И переспать с молодым красивым драконом — не самое страшное, уж точно. Тем более, что он явно ее там не обижал.

Уйти от Тобби.

От этого внутри кошки скребли.

— А не боишься, что Тобби тебя не отпустит? — спросил Кайо. — Деньги возьмет, а потом… кончишь как Сьют.

Не то, чтобы он хотел пугать…

Глаза Марит гневно вспыхнули. И удивленно вместе с тем.

— А разве ты не пойдешь со мной?

Он теперь должен Тобби столько, что и за пять лет не расплатиться. Даже больше, чем тогда Марит сказал. Ему никуда теперь не уйти.

— Я не могу, — сказал Кайо.

— Нет? — Марит, кажется, не ожидала. Да у нее и так сейчас в голове все плывет, когда избыток силы ударит в голову так бывает. Но он сам сейчас слишком злится… даже не на нее, хотя и на нее тоже. На дракона. Слишком, чтобы все объяснять.

— Может твой дракон поможет тебе? — фыркнул Кайо. — Заберет к себе и прикроет от Тобби.

У Марит дернулся подбородок. Обижено.

— Может и заберет! Я ему понравилась! Буду его любовницей!

— Он скоро женится.

— Ну и что? — удивилась Марит. — Жена еще никому заводить любовниц не мешала.

Фыркнула, чуть качнулась и глупо хихикнула. Монеты звякнули.

Поспать ей надо. Проспаться. Тогда драконья сила уляжется и в голове прояснится. Сейчас даже говорить бесполезно, она не в себе.

Этого Дункана захотелось убить просто невыносимо.

— Деньги спрячь, — буркнул он.

— А тебе завидно? — Марит засмеялась, тряхнула мешочком сильнее. — Тебе никогда столько не платили.

— Дура. Спрячь, а то отнимут. И не докажешь потом.

— Завидно! А ты думал, я не достойна, чтобы мне р-раз и столько⁈ Конечно, это ты у нас звезда. А вот! Гляди! — но Марит цыкнула и все же спрятала мешочек, что-то еще фыркнула насмешливо и пошла к себе, покачивая бедрами.

Кайо выдохнул, ладонью лицо