Танцы в огне для четверых - Екатерина Сергеевна Бакулина

Екатерина Сергеевна Бакулина

Танцы в огне для четверых

1. Кайо

Дурацкая железная юбка натирала бедро, царапала. Снова окалина по краям пластин, кое-где прогорело насквозь, менять надо… все пора меня. Ну, вот сейчас за выступление им хорошо заплатят, Кайо и поменяет. А пока потерпит. Сморщился, почесал бедро, но лучше не стало. Да и не станет. Но хоть стереть в кровь не грозит, шкура у него крепкая. Ничего.

Впрочем, юбка — это еще куда ни шло. Вначале под юбкой были еще металлические трусы, вот они натирали невероятно и мешали нормально двигаться. Металлические — просто потому, что никакой материал огонь не выдерживал, а танцевать перед благородными господами и, уж тем более, дамами, с голым задом — недопустимо. Потом сошлись на том, что юбку сделали чуть длиннее и Кайо обязался ноги слишком не задирать. Впрочем, он и так не задирал, но кувырки и стойки на руках стали теперь невозможны. Чем-то приходится жертвовать. Но акробатов в труппе хватало и без него. Его главной темой всегда был огонь.

Горел Кайо красиво.

— Масла не жалей, — крикнул Толстяк Тобби, бросив на Кайо беглый взгляд и, между делом, хлопнув по заду одну из синих танцовщиц. — Ты! Плечи и грудь ему пожирнее намажь. И спину не забудь. Сегодня праздник!

Сегодня они не экономят ни на чем.

— Да знаю, — буркнула Алиша, зачерпнула густого горючего масла от души, ляпнула Кайо на грудь, принялась размазывать. — Вот почему я это делать должна?

— Не ворчи, — вздохнул Кайо. — У меня руки должны быть сухие, ты знаешь. И до спины нормально не достать.

— А мне отмываться потом! Почему я? Воняет! — Алиша зло глянула на него снизу вверх, подбородок вперед выставила. — Пусть Марит тебя мажет, это ее работа! А то что?

— Ей нельзя, — привычно повторил Кайо, — ей потом со мной танцевать. Загорится.

Обиженно надутые губки.

Только мазала Алиша так, словно обязанность эта не возмущала, а как раз наоборот, словно это не подготовка к выступлению, а постельные ласки. Впрочем, у Кайо эти ласки ничего кроме легкой досады не вызывали, и отвечать на томные взгляды он не планировал. У него есть женщина, и ему хватит. И да, он пытался поговорить и объяснить, но результата это не принесло.

У Алиши другие планы и завидная настойчивость.

Масло размазывала она обстоятельно, грудь и живот… а потом ее пальчики, словно невзначай, скользнули было под широкий пояс железной юбки. Попытались скользнуть. Пояс и сам по себе сидел плотно, а тут еще Кайо напряг мышцы, и пальчики Алиши не пролезли совсем.

Алиша вскинула на Кайо возмущенный взгляд. Молча.

А Кайо просто сделал вид, что вообще не понимает, не замечает ничего и смотрит вдаль, поверх белобрысой головы. Благо Алиша ему едва до подмышки достает.

Но Алиша решила не сдаваться, и зайти с другой стороны. И маслом намазать ответственно, везде. Над коленом и по бедру вверх тонкими пальчиками, и под железные пластины юбки… Только пластины тяжелые и с окалиной, местами царапают. Кайо-то то что, а вот Алише, если неосторожно…

— Ноги не надо, — сказал он.

Не успел.

— Ай! — Алиша задела острый край, вскрикнула, отдернула руку, на пальце выступила кровь.

— Ну и зачем? — устало спросил Кайо.

— Тебе еще смешно! — возмутилась она.

— Вообще не смешно, — сказал он. — Осторожнее.

Алиша гневно сверкнула глазами, дернулась было облизывать поцарапанный палец, но он в масле. У нее от обиды даже слезы чуть выступили. Но что тут делать?

— Не поможешь? — обижено поинтересовалась она, показывая палец.

Кайо покачал головой. Да, силы в нем совсем немного, но на такую мелочь хватило бы. Только руки в масле ему сейчас трогать нельзя.

— Там царапина, само пройдет, — сказал он.

У Алиши подбородок чуть дернулся, ноздри зло раздулись.

— Сядь! — велела она. — Мне плечи надо намазать.

Садиться в юбке было невозможно, поэтому Кайо просто опустился на колени. И вот так, на коленях, он почти вровень с Алишей, теперь она смотрела ему в глаза… вызов в ее глазах, и жгучая обида. И щеки ее порозовели. Надо признать, Алиша красивая… только дело вовсе не в красоте.

Она губы поджала, и этой же рукой в масле повозила по макушке Кайо, по едва отросшему ежику волос.

— Опять все сгорят, — вздохнула. — Я так на тебя с волосами и не посмотрю.

— Да что там смотреть? — удивился он. — Так же как без волос, только с волосами.

У Алиши волосы светлые, струящиеся волнами, ослепительно голубые глаза. Каждый мужчина в труппе, да и не только, был бы счастлив, если б такая девушка одарила его благосклонным взглядом. Но Алиша отчего-то решила, что ей нужен Кайо.

Обошла его сзади, принялась сосредоточенно, даже с некоторым остервенением мазать плечи и спину. Ногтями бы поцарапала, если б только процарапать могла.

— Могу поспорить, — мстительно, сквозь зубы, буркнула она, — твоя Марит сегодня с кем-нибудь из благородных господ упорхнет. Она присматривается уже.

— Это ее дело, — холодно сказал Кайо. Обсуждать такое он был не настроен.

— Половину синих Тобби на ночь уже продал, — сказала Алиша.

— А тебя? — Кайо криво усмехнулся.

Алиша зло засопела, толкнула его в спину. На самом деле, никакой свободы выбора у нее нет. Не отказать, под кого бы Тобби не решил ее подложить. Даже уйти от него она не может. Не то, чтобы Тобби держал, он всегда широко улыбался и говорил, что двери открыты… Рыжая Сьют пыталась уйти. А потом, через два дня, ее нашли в канаве, мертвую и изуродованную. Кайо, возможно, уйти бы удалось, его сложно остановить… но у него свои причины. Да и с него только танцы, по большей части.

— Все, я закончила. Вставай!

2. Луцилия

Луци осторожно поглядывала на Дункана. Почти украдкой, из-под ресниц.

Их отправили прогуляться в саду, так, чтобы без лишних глаз, чтобы они могли почувствовать себя свободнее и поговорить, лучше узнать друг друга. Хотя отец Дункана считал, что это дурь и блажь, разве что Дункан сам хочет присмотреться к невесте, тогда имеет смысл. А вот Луци тут никто не спрашивает, дело женщины — молчать и быть покорной.

Дункан сказал, что хочет. Луци молчала.

Не то, чтобы она особо покорной была, отец никогда от нее такого не требовал, но будущий свекор, старший Терлак слишком пугал. Жесткий, даже жестокий, резкий, своевольный, не терпящий возражений. Глава одного