Танцы в огне для четверых - Екатерина Сергеевна Бакулина

из старейших и сильнейших драконьих кланов, и ей повезло, что она теперь войдет в такую семью.

Ей повезло. Об этом говорили все — отец, мать, родственники, слуги по углам шептались. Это выгодный брак, он послужит процветанию ее дома. Отец Луци тоже силен и богат, но принадлежит к новой молодой ветви, на его счету скорее личные заслуги перед короной, чем слава предков. Так что Терлаки оказывают честь…

Луци помнит, как ее осматривали, перед тем, как согласиться на такой брак. Унизительно. Словно корову на базаре. Здорова ли, даст ли хорошее потомство, сильная ли кровь. Со всех сторон, смотрели зубы, раздевали догола… Хорошо хоть раздевали только в присутствии женщин, а то Химиш Терлак сам порывался достоинства юной невесты оценить. Но тут отец Луци сказал, что такого не будет, и если Химиша что-то не устраивает, то давайте на этом и закончим. Луци понимала, что это был очень смелый поступок, влияние Химиша очень сильно, но отцу тогда сошло с рук, и помолвка была объявлена.

Сегодня вечером пир в честь помолвки. Через полгода свадьба, все, как полагается.

Луци страшно становилось.

Тем более, что Дункану, ее будущему мужу, она очевидно не нравилась. Не интересовала его. Он смотрел на Луци — скорее снисходительно и устало, как на неизбежное зло. Он был вежлив, но не более того.

Но это не страшно, пусть так. Главное, чтобы Дункан не оказался похожим на отца.

Они шли по дорожке в парке, и Луци не знала, что сказать.

— Вы меня боитесь? — спросил Дункан.

Луци качнула головой. Она пока не знает, что от Дункана ждать. Вот его отца — боится. Луци видела, как Химиш обращается с людьми, как он мимоходом сломал руку лакею, который что-то не так ему подал. Она даже говорила с отцом о своих страхах… «Дункан не такой, — отец погладил ее по волосам, — не бойся его. Я знаю Дункана давно. Он немного избалованный и слегка самовлюбленный, но неплохой парень, по сути. Просто еще молодой. Но главное, он своих в обиду не даст. Даже отцу не позволит, справится. Уверен, с ним тебя ждет отличное будущее».

— Для меня честь стать вашей женой.

Дункан фыркнул, вышло чуть презрительно.

— Но вас это не слишком радует.

А должно? Луци очень хотелось спросить это вслух.

— Разве у меня есть выбор? — тихо сказала она.

— Я вам не нравлюсь?

И даже плечи распрямил, и грудь вперед. Смешно. Действительно самовлюбленный.

И с чего это он должен Луци нравиться?

Красив, да. Вот прям действительно красив. Высокий, даже для дракона, широкие плечи, светлые волосы, голубые глаза, благородные черты лица, словно у мраморной статуи… идеальны. Но разве в этом суть?

— Я вас не знаю, — сказала Луци.

— У нас есть время узнать друг друга получше.

И попытался взять ее за руку. Но Луци поспешно сделала шаг в сторону и руки убрала.

Есть. Но трогать ее сейчас не надо.

— Боитесь? — удивился Дункан.

Это не совсем страх.

— Не нужно… — тихо сказала она.

— Почему? Скоро мы станем мужем и женой, и тогда… Вы же не станете бегать от меня после свадьбы? Я же смогу вас обнять?

Чуть усмешка. Или даже не чуть.

Луци бросила на него быстрый взгляд. Сейчас она не сдержится и пошлет его лапать других женщин. У Дункана никогда с этим проблем не было. С такой внешностью и с такими деньгами — сколько угодно женщин.

— После свадьбы сможете, — сказала чуть холодно.

Мелькнула мысль — сейчас Дункану не понравится, как она говорит с ним, и он откажется. А ведь ее брак для отца очень важен. Он так ждет… Луци не может подвести.

— А сейчас? — чуть раздражено поинтересовался Дункан. — Даже за руку взять недопустимо? Что в этом такого? К чему эта показная добродетель?

К тому, что так принято. К тому, что отец Дункана ждет от Луци скромности и невинности, и решает, между прочим, сейчас Химиш, а не Дункан. К тому, что… Да нет, Луци поймала себя на том, что ей просто не нравится, когда к ней тянут руки посторонние. И добродетель тут не причем.

— Вам нравятся распутные женщины? — вышло чуть резко, и поспешила глаза опустить, а то сейчас еще все ему выскажет.

— Мне нравятся горячие женщины, — наставительно сказал он. — Страстные. Сильные. Мы ведь не вполне люди, Луцилия. И вы, и я. Нам это нужно. В нашей крови огонь и небо, и… свобода. Мне не нужна мороженая рыба в постели, мне нужна женщина, которая сама будет этого хотеть.

Морожена рыба!

— Заведите любовниц! — буркнула Луци.

У его отца… Даже не любовницы у Химиша. В положении любовницы есть хоть какое-то постоянство. Химиш просто берет — одну, другую. Он даже здесь уже всех молодых горничных перелапал, и это не говоря о том, что ему из города, из лучших борделей везут. Пока только горничные, отец закрывает на это глаза, но и Химиш, надо признать, границ не переходит. Хотя, Луци слышала, что попытки были.

— И вы будете спокойно на это смотреть? — удивился Дункан. — Вам плевать на других женщин рядом со мной?

А что она должна сделать?

Ревновать его? Пока сложно ревновать совершенно постороннего человека, к которому никаких чувств.

Чего он хочет?

— И что я должна? Откусить вам голову? — спросила Луци.

Не очень правильно так…

И женщины не оборачиваются. Даже женщины самой чистой драконьей крови не могут обернуться, только мужчины. Конечно, Луци сильнее и выше любой человеческой женщины, ее не возьмет ни огонь, ни холод, но… Дункан все равно будет сильнее. Всегда. Она ничего не сможет противопоставить. И не поможет никто. Когда она станет его женой, даже у отца не будет никакой власти.

Дункан усмехнулся. И даже чуть с интересом на нее глянул.

— А что, откусили бы, если б смогли?

Да, прямо сейчас, без сожалений.

К чему это?

Почему-то подумалось, мама отцу бы точно голову откусила, если б он надумал от нее гулять. Ну, не то, чтобы откусила, но скандал бы точно устроила. Красочный. У отца любовниц никогда не было. По крайней мере, хоть сколько-нибудь явных. Может, он, конечно, хорошо скрывал это, но и мама бы терпеть не стала.

А вот у Дункана…

Его отец никогда не скрывал.

— А ваша мать как относилась к отцовским любовницам?

Луци не успела договорить, когда поняла, что зря. Не стоило. Это неправильно… Тем более, что его мать умерла лет пять назад. Луци не знает причин, но…

Дункан вздрогнул. Дернулся как