Отец подруги и его брат. Наш общий секрет - Дарья Рoманова
— Ну что, фотограф, — произнёс он своим бархатным баритоном, разбивая затянувшуюся тишину. — Я вот что хотел спросить. В какой костюм, собственно, переодеваться-то?
Он сделал небольшой, совсем не стеснённый шаг вперёд, и его ухмылка стала ещё шире, откровеннее. Он наслаждался моментом. Моей растерянностью. Эффектом, который произвёл.
Я заставила себя поднять глаза с его тела на лицо, чувствуя, как жар поднимается к щекам. Нужно было взять себя в руки. Быть профессионалом. Хотя бы сейчас.
— Костюм... — мой голос звучал хрипловато. Я прокашлялась. — Для начала... простые чёрные шорты. Они на вешалке, слева.
Иван кивнул, не сводя с меня глаз, и медленно, без тени смущения, направился к указанной вешалке. Его походка была такой же лёгкой и уверенной, как и у брата, но в ней чувствовалась какая-то кошачья грация, игривая готовность к движению. Он взял шорты, но не стал сразу надевать. Повернулся ко мне, перекинул их через плечо.
— А концепцию подробнее расскажешь? Чтобы я в образ вошёл, так сказать, — сказал он улыбаясь.
Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Сложный день, сказал Артём. Похоже, он не шутил. И дело было не только в съёмке.
Глава 11
Съёмка с Иваном проходила... неожиданно легко. Слишком легко, если сравнивать с вчерашней напряжённой работой с Артёмом.
Он практически не нуждался в моих указаниях. Стоило мне объяснить идею, как он мгновенно её уловил и начал импровизировать. Он вставал в стойку боксёра, замирал с видом человека, обдумывающего гениальную идею, опирался о стену с лёгкой, естественной небрежностью. Его тело прекрасно слушалось.
Единственная сложность была в его шутках. Он постоянно что-то комментировал, отпускал колкости.
Я постоянно срывалась на смех, что никак не вязалось с образом строгого профессионала. Приходилось делать паузы, отдышаться, снова настраиваться на рабочий лад. Но в этом был свой плюс — атмосфера была лёгкой, творческой. И кадры получались… другими. Не хуже, просто другими. В них была та же мощь, но без леденящей суровости Артёма. Была энергия, харизма, даже какой-то задор. Это идеально дополняло портфолио.
Через пару часов я поняла, что материала более чем достаточно. Он был фотогеничен, как дьявол, и работал на камеру с поразительной естественностью.
— Кажется, всё, — сказала я, опуская камеру. — Вы… вы просто фантастический. Снимать вас — одно удовольствие.
Иван, который только что изображал задумчивого титана, тут же расслабился и потянулся, заложив руки за голову. Мышцы на его торсе плавно играли.
— Ну что ж, отработали честно, — улыбнулся он, — Теперь, по старой доброй традиции кое что полагается за качественно выполненную работу.
Он сделал шаг вперёд, выходя из зоны света. Его движение было неспешным, но намерения были понятны. Воздух в студии снова сгустился, но на этот раз по-другому. Не ледяной тяжестью, как с Артёмом, а плотным, тёплым, пряным ожиданием.
— И что же… полагается? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Он остановился совсем близко.
— О, вариантов много, — проговорил он, его взгляд скользнул по моим губам, потом встретился с моим. — Можно, конечно, обсудить гонорар. Но, честно говоря, деньги — такая скучная тема. Особенно когда вокруг столько… интересного.
Он поднял руку и медленно, почти не касаясь, провёл тыльной стороной пальцев по моей щеке. Кожа под его прикосновением загорелась.
— Мой брат, — продолжил Иван, изучая мою реакцию, — человек прямолинейный. Договор, условия, оплата. Всё чётко. Я же… больше ценю эстетику процесса. Гармонию. Взаимный интерес.
Он наклонился чуть ближе, и его дыхание коснулось моей кожи.
— И я увидел, как ты на меня смотришь. Очень приятный, скажу я тебе, взгляд. Смесь восторга и… голода. Разжигает аппетит.
Я попыталась отступить, но столкнулась со стойкой с оборудованием. Пути к отступлению не было. Да и не хотелось.
— Иван… мы только что познакомились, — слабо попыталась я возразить, но это прозвучало как формальность, и мы оба это понимали.
— А разве для взаимного интереса нужны долгие знакомства? — Он приподнял бровь, и в уголках его губ играла улыбка. — Иногда химия возникает мгновенно. Как вспышка. Или… как идеальный кадр. Ты же ловишь момент, верно? Вот и я люблю ловить моменты.
Он поймал мой взгляд и задержал его. В этих серых глазах не было наглого требования, как у Артёма, но было нечто более опасное — непоколебимая уверенность и живой, любопытный огонь. И он был прав. Этот «голод» был во мне. Не только профессиональный. После вчерашнего моё тело, разбуженное и узнавшее новый уровень интенсивности, было на взводе. Оно скучало по этой остроте, по этому всепоглощающему чувству. И я знала, что он это видит.
— И что ты предлагаешь? — спросила я.
Иван улыбнулся.
— Момент чистого удовольствия. Без условностей. Без долгов. Просто ты… и я. И эта студия. Прямо сейчас.
Он не стал ждать моего чёткого согласия. Его рука скользнула с моей щеки на шею. Потом он наклонился и поцеловал меня.
Его губы были мягкими, настойчивыми, но не агрессивными. Он словно приглашал меня в танец, давая время привыкнуть, ответить. И я ответила. Мои губы разомкнулись под его натиском, и он принял это приглашение, углубив поцелуй.
Его руки опустились на мои бёдра, легко приподнял меня и усадил на тот самый стол для реквизита, на котором вчера происходило совсем иное действо. Холод дерева снова коснулся кожи, но теперь это было просто фоновое ощущение. Весь мой мир сузился до его губ, его рук, которые скользили по моим бокам, расстегивая пуговицу на моих джинсах.
Я запрокинула голову, давая ему доступ к шее, когда его губы спустились ниже. Его пальцы ловко стянули с меня джинсы и трусики, и прохладный воздух студии ласково обволок мою горячую кожу.
Иван отстранился от моей шеи, его глаза блестели в полумраке студии озорным, хищным огоньком. Он медленно, с театральной паузой, сделал шаг назад. Его руки, которые только что ласкали меня, опустились к поясу.
— А теперь, фея фотографии, позволь представить тебе главный экспонат сегодняшней съёмки. Тот, что остался за кадром. Надеюсь, он соответствует твоим… профессиональным стандартам.
Он схватил пальцами эластичный край шорт. Движение было таким же неторопливым и выверенным, будто он давал мне время насладиться
