Отец подруги и его брат. Наш общий секрет - Дарья Рoманова
— Хорошая девочка, — прозвучало сверху, и этот снисходительный, похвальный тон отозвался во мне новой, постыдной волной возбуждения. Даже сейчас, в такой унизительной и откровенной позе, моё тело реагировало на него.
Он начал устанавливать ритм. Неспешный, но настойчивый. Каждый раз он входил чуть глубже, чем предыдущий. Его руки легли мне на плечи, не давая мне съехать со стола, фиксируя в этом беспомощном положении. Мой мир сузился до тяжёлого живого веса, наполняющего рот, до хриплого, ровного дыхания над моей головой.
Постепенно он ускорился. Движения стали увереннее, сильнее. Он уже не церемонился. Он трахал мой рот так же, как трахал меня минуту назад. Каждый толчок загонял его член глубоко в горло, заставляя меня давиться и хрипеть. Слезы текли из моих глаз по вискам к волосам. Слюна вытекала из уголков рта, смешиваясь с его смазкой. Звуки были влажными, непристойными.
И странное дело — сквозь дискомфорт, сквозь спазмы в горле и нехватку воздуха, во мне поднималось какое-то тёмное удовлетворение. Удовлетворение от того, что я могу это принять. Что я выдерживаю его. Что я ему нравлюсь в таком виде — беспомощная, отдающаяся ему полностью. Это было страшно и порочно, но отрицать это было бессмысленно. Моя рука потянулась между ног, туда, где всё ещё было влажно и пульсировало отголосками недавнего оргазма. Я коснулась себя, и сладкая судорога пробежала по всему телу.
Он заметил это движение. Его ритм сбился на секунду, и я услышала его низкий, одобрительный смешок.
— Нравится?
Я не могла ответить, могла только мычать что-то утвердительно, и этот звук, вибрирующий вокруг его члена, по-видимому, стал для него последней каплей.
Его движения стали резче, хаотичнее. Он крепче впился пальцами в мои плечи. Его дыхание превратилось в прерывистые, хриплые выдохи.
— Глотай, — было последнее, что я успела услышать, прежде чем он с силой вогнал член в горло и замер.
Горячая, густая волна хлынула мне в горло. Я попыталась сглотнуть, но её было слишком много, и она хлынула через край. Я чувствовала, как сперма заполняет рот, течёт по языку, её терпкий, специфический вкус заполнял всё. Он продолжало пульсировать в меня, выталкивая новые порции.
Когда он наконец вынул свой член, отдышавшись, с моих губ и подбородка стекали белые струйки. Часть попала на щёки, на шею и сползала на лоб. Я лежала, беспомощно дыша ртом, чувствуя, как сперма медленно растекается по коже. Вид, должно быть, был отвратительный и невероятно пошлый.
Артём наклонился надо мной, рассматривая свою работу. Его лицо было серьёзным, сосредоточенным. Он провёл большим пальцем по моей щеке, собрал каплю и снова поднёс ко рту, заставив меня облизать его палец. Я послушалась, не в силах сопротивляться.
— Вот теперь всё, — сказал он, и в его голосе прозвучало окончательное, глубокое удовлетворение. — Можно закругляться.
Он отошёл, начал неторопливо одеваться. Я лежала на столе, чувствуя, как сперма остывает на коже, смешиваясь с потом. Физически я была опустошена, разбита. Но внутри, в самой глубине, где-то за стыдом и отвращением к себе, теплилась странная, тёплая искорка. Искра чего-то нового, опасного и невероятно притягательного. И понимание, что игра только началась. И что завтра придётся иметь дело с другим человеком, который неизвестно пока что что может попросить. С мыслью об этом стало одновременно страшно и… чертовски интересно.
Глава 10
— Да нет, я просто устала, — сказала я Лене, прижимая телефон к уху и глядя в потолок студии.
Её голос в телефоне оживился.
— Неужели ты нашла людей, которые согласились на фотосессию? — прощебетала она, и я представила, как её глаза сейчас округлились от любопытства.
— Да, нашла, — ответила я, и мой голос прозвучал слегка неуверенно, словно я сама в этом не до конца была уверена.
Я боялась, что она начнёт расспрашивать о том, кто они, и требовать поделиться фотографиями.
— Отправишь мне фотографии этих горяченьких мальчиков?
Знал бы её отец, как его дочь сейчас его назвала. Я даже улыбнулась этому нелепому, скрытому контрасту.
— Не могу, Лен, — сказала я твёрже, и, если честно, чувствовала себя как-то погано от этой лжи. Хотя она сама, судя по тому, что первая предложила для фотосессии своего отца, вряд ли была бы против его участия. Но точно не с тем, что её подруга с ним за это будет… ну, спать. Точнее, делать то, что мы делали вчера.
— А почему? — сказала она уже грустненьким голоском, который действовал на всех мужчин и некоторых подруг, кроме меня и, скорее всего, её отца. Но она всё равно продолжала экспериментировать, надеясь когда-нибудь найти ключик.
— Ну, ты же знаешь, я не могу просто взять и скинуть фотографии незнакомых людей, с которыми заключила договор о неразглашении, — сказала я, стараясь звучать максимально профессионально и скучно.
— О-о-о, так серьёзненько, — протянула она с явным разочарованием. — Я думала, ты просто обычных парней нашла, не моделей. Подруга, они же всё равно не узнают.
Послышался резкий, настойчивый стук в дверь студии. Да, я ночевала тут. Сначала просто приходила в себя после нашего бурного «совместного проекта», а потом, когда дрожь в коленях и странное тепло внутри поутихли, взялась за фотографии. Обработка заняла пару часов — кадры были настолько хороши, что почти не требовали вмешательства. Я отправила портфолио заказчику на рассвете. Ответа пока не было. Поспала я всего часа четыре на жёстком диване для клиентов, завернувшись в старый плед, который пах пылью и одиночеством.
— Лена, давай потом поговорим, — быстро сказала я, уже поднимаясь с дивана и спуская ноги на прохладный пол. Голова слегка закружилась. — Кажется, пришли, и мне нужно продолжать работать.
— Ой, ну и ладно, — проворчала она, и я с облегчением сбросила вызов.
Похоже, пришли. Момент истины. Либо сейчас передо мной будет стоять мужчина, который будет достоин стоять рядом с Артёмом в кадре, либо… Либо будет стоять сам Артём с виноватым видом и пустыми руками. Я его тогда… я его тогда разорву. Мысленно, конечно. Особенно после того, что он устроил вчера в финале. «Любви?». Слово само всплыло в голове и вызвало горькую усмешку. Скорее, жаркого, страстного, пошлого и очень непристойного секса. Но точно не любви.
Я поправила волосы, которые, наверное, выглядели как гнездо испуганной птицы, и направилась к двери. Сердце почему-то колотилось
