Отец подруги и его брат. Наш общий секрет - Дарья Рoманова
Я открыла дверь.
На пороге стояли двое. Два столпа мужской силы, почти одинаковые по росту и ширине плеч, заполнившие собой всё пространство. Сначала мелькнула мысль: «Боже, они как близнецы». Но через секунду детали начали проступать.
Артём стоял слева. Всё тот же безупречный костюм, твёрдый взгляд, поза, говорящая о полном контроле над ситуацией. Казалось, даже воздух вокруг него был холоднее и гуще.
Справа от него — другой. И да, стати они были очень схожей — та же атлетическая мощь, скрытая под дорогой, но более свободной одеждой: тёмная водолазка, кожаная куртка, джинсы. Но на этом сходство заканчивалось. Лицо — с теми же высокими скулами и сильным подбородком, но смягчённое морщинками у глаз, которые, как я сразу поняла, появлялись там от смеха гораздо чаще, чем от хмурых мыслей. Волосы темнее, почти без седины, чуть длиннее и слегка растрёпанные. И глаза… Глаза были такого же пронзительного серого цвета, но в них плескалось озорное, живое любопытство.
— Наташа, знакомься, мой брат Иван, — произнёс Артём своим ровным голосом, словно представлял нового оперативника.
Иван тут же шагнул вперёд, широкая улыбка озарила его лицо. Он взял мою руку, но вместо рукопожатия с комичной галантностью поднёс её к губам.
— Восторг! Полный восторг! — провозгласил он, и его голос звучал ниже и бархатистее, чем у брата. — Артёмка говорил, что подруга Леночки — прелесть, но он, как всегда, слукавил в сторону скромности. Это не прелесть, это же фотомодель собственной персоной!
Я чувствовала, как заливается краской. «Артёмка». Никто, я уверена, в здравом уме не называл Артёма Сергеевича «Артёмкой».
— Здравствуйте, — пролепетала я, пытаясь отобрать руку. — Проходите, пожалуйста.
Иван прошёл первым, окидывая студию таким оценивающим взглядом, будто собирался тут не фотографироваться, а, например, снять её в аренду для подпольного казино.
— Уютненько, — заключил он, сбрасывая куртку на ближайший стул. Под водолазкой угадывался такой же мощный торс, как у брата. — Беленько, чистенько. Пахнет… творчеством. И ещё чем-то знакомым. — Он шумно втянул носом воздух, и я невольно напряглась, представив, что он учует вчерашние… последствия. Но Иван лишь хмыкнул и повернулся ко мне. — Так, значит, ты тут главный режиссёр и оператор в одном лице? Наталья?
— Да, я фотограф. Спасибо, что откликнулись на… просьбу Артёма Сергеевича.
— Ох, не за что, — отмахнулся Иван, уже расхаживая по студии и изучая софтбоксы. — Когда этот… серьёзный человек, — он кивнул на брата, стоящего у двери с каменным лицом, — зовёт «по-срочному», да ещё с таинственным видом, отказываться нельзя. Интригует. Говорит: «Нужна твоя помощь в одном визуальном проекте. Девушка в затруднении». — Он остановился передо мной, и его глаза блеснули. — Но наличие такой очаровательной затрудняющейся девушки склонило чашу весов в сторону согласия. Итак, что за проект-то?
Я перевела взгляд на Артёма. Он едва заметно кивнул, давая отмашку: «Твоя очередь, объясняй».
— Иван… Вам, наверное, будет неожиданно, — начала я, запинаясь. — Дело в том, что мне нужны… модели. Для рекламы фитнес-клуба премиум-класса. Нужны мужчины… ну, в общем, такие, как вы. С фактурой. С… историей в лице. Не мальчики, а состоявшиеся мужчины.
Я ждала чего угодно: недоумения, смеха, вопроса «Вы что, с ума сошли?». Иван же поднял брови и присвистнул.
— Ну конечно! Наконец-то! — воскликнул он с неподдельной радостью. — Я же всегда говорил, что моя внешность — это достояние общественности! Сколько лет я ходил в этой потрясающей оболочке, и только узкий круг ценителей мог ей насладиться! Артёмка, ты слышишь? Мир должен увидеть это великолепие!
Артём, не меняясь в лице, произнёс.
— Мир, может, и не готов, но владелец фитнес-клуба — да.
— Тем более! Значит, будем светиться! Только чур, я — на главном билборде. Этому суровому мраколюбу, — он ткнул пальцем в сторону брата, — только профиль в полутьме. А мне — вся грудь колесом и ослепительная улыбка! Я же фотогеничный!
Я не могла сдержать смех. Напряжение начало уходить, сменяясь лёгким головокружением от этой бешеной энергии.
— Насчёт улыбки… концепция немного другая, — сказала я, направляясь к стойке с одеждой. — Нужна не столько открытость, сколько… внутренняя сила. Уверенность, которая не нуждается в демонстрации.
— А, ну это я тоже могу, — Иван тут же сменил весёлую гримасу на выражение сосредоточенной, почти философской глубины. Получилось настолько театрально и нелепо, что я снова фыркнула.
— Брось клоунаду, — сухо бросил Артём, подходя ближе. — Дело серьёзное. У Наташи сроки.
— Всегда ты серьёзный, как будто проглотил устав, — вздохнул Иван, но игривость в его глазах не угасла. — Ладно, ладно, работаем. Показывай, красавица, во что облачаться и где вставать. Только предупреждаю, на раздевание мне нужно минут сорок — чтобы каждый мускул был в тонусе и играл под светом. Шутка! — добавил он, увидев моё округлившиеся глаза. — Я хоть сейчас готов. Опыт есть.
Артём заговорил тихо, наклонившись ко мне, пока Иван с шутками и прибаутками скрывался за ширмой.
— Ну вот, второй найден. Условия выполнены. Дальше вы сами разберётесь, — его голос был низким и ровным, но в нём слышалась какая-то... усталость? — У меня дела. Завтра, как я понял, будем сниматься вместе. Эх, завтра будет сложный день.
Он молча кивнул, повернулся и вышел из студии. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.
Я осталась стоять посреди пустого белого пространства, слушая, как за ширмой Иван что-то напевает себе под нос и шуршит одеждой. Слова Артёма отдавались эхом: «Дальше вы сами разберётесь». И этот странный акцент на «вы». Он будто передавал меня из рук в руки. От одной сделки — к другой. Лёгкая дрожь пробежала по спине. Не от страха. От чего-то иного. От осознания, что правила игры, только что установленные, уже сменились. Теперь передо мной был новый игрок.
Ширму отодвинули.
Я обернулась и... замерла. Рефлекторно сглотнула. Громко. Так громко, что в тишине студии это прозвучало почти неприлично.
Иван стоял передо мной. Полностью обнажённый. Никакой водолазки, никаких джинс. Только его тело — столь же мощное и атлетичное, как у брата, но словно бы освещённое изнутри другой энергией. Мышцы не были напряжены для демонстрации, они лежали спокойно, уверенно. Кожа гладкая, с легким золотистым оттенком, будто он только что вернулся с юга. И взгляд... Взгляд был не
