Отец подруги и его брат. Наш общий секрет - Дарья Рoманова
Если бы он сделал так сразу — это была бы боль, разрыв, шок. Но после его долгой, изощрённой игры, после того как он растянул, размял, довёл до исступления каждую клеточку моего тела… Была только полнота. Абсолютная, невероятная, разрывающая границы сознания полнота. Он заполнил меня так, как, казалось, не может быть заполнено ничего. Моё тело приняло его, обхватило, сжалось вокруг этого вторжения в сладком, болезненном экстазе.
И тогда он начал двигаться.
Сначала медленно, вымеряя каждый сантиметр, каждый изгиб. Потом всё быстрее. Его бёдра хлопали о мои попу с глухим, влажным звуком, который эхом разносился по пустой студии. Он трахал меня жёстко, без церемоний, так, как, должно быть, привык брать то, что хотел, — властно и эффективно. Каждый толчок вгонял меня в стол, заставляя поскрипывать дерево, каждый уход вытягивал из горла новый стон.
Он нашел свой ритм — неистовый, неумолимый. Его руки впились в мои бока, удерживая, направляя. Его дыхание было хриплым раскатом у меня над ухом. Я уже ничего не видела, мир расплылся в мареве удовольствия, смешанного с лёгкой болью от непривычной силы. Во мне всё горело, каждый нерв был натянут как струна. Он бил точно в ту точку внутри, которая заставляла меня содрогаться в предвкушении финала, который уже копился, низкий и тяжёлый, где-то в глубине.
Глава 9
Волна накрыла меня. Тело выгнулось в судорожном спазме, внутренности сжались вокруг его члена с такой силой, что у него вырвался низкий, хриплый стон. Я кричала, вернее, это был какой-то сдавленный, хриплый вопль, в который выплеснулось всё накопившееся за эти безумные минуты напряжение. Сознание уплыло, оставив только белое, пульсирующее ничто.
Когда я пришла в себя, то обнаружила, что лежу грудью на прохладном столе, вся в поту, дышу как загнанная лошадь. Он всё ещё был внутри меня, неподвижный, но твёрдый и горячий. Его ладони лежали на моей спине, большие и тяжёлые.
Он медленно выскользнул из меня. Я почувствовала, как по внутренней стороне бедра стекает что-то тёплое и липкое — мои собственные соки, обильно выделившиеся во время всего этого. По телу пробежала слабая, приятная истома и глубокая удовлетворённость, омрачённая лишь смутным пониманием, что для него всё ещё не закончено. Его напряжение, его выдержка были одновременно пугающими и невероятно возбуждающими.
Я услышала его отдаляющиеся шаги. Приподнялась на локтях, с трудом повернула голову. Артём шёл к сумке с провизией, которую я взяла на случай долгой съёмки. Он был великолепен со спины — мощные плечи, узкая талия, сильные ягодицы, слегка напряжённые от недавней активности. На его коже блестел пот. Он наклонился, достал из сумки бутылку минеральной воды, открутил крышку и сделал несколько длинных, жадных глотков. Капли воды стекали по подбородку на грудь. Вид был настолько простой, бытовой и в то же время невероятно сексуальный, что у меня внутри снова начало всё бушевать.
Он обернулся, поймал мой взгляд. Его серые глаза были спокойные, удовлетворённые, но в их глубине всё ещё тлел огонь. Он подошёл ко мне, протянул бутылку.
Я взяла бутылку. Мои руки дрожали. Я сделала несколько глотков. Прохладная вода была божественна. Поставила бутылку на стол, обернулась к нему. Он стоял совсем близко, его обнажённое тело всё ещё излучало жар. Мой взгляд скользнул вниз, к его члену. Он всё ещё был возбуждён, внушительный и влажный.
— Артём… — начала я. — Ты насколько вынослив? Если ещё так и не кончил… То…
Я не знала, как закончить. «То я сейчас развалюсь?» или «То ты просто монстр?».
Он усмехнулся.
— Я же сказал, не хочу, чтобы всё быстро закончилось, — повторил он своё заявление. Но теперь в этих словах был уже не только контроль, а какое-то… личное удовольствие от процесса. От моего состояния. От власти надо мной. — Ты хорошо держишься. Для начинающей.
«Начинающей». Слово обожгло. Но не обидело. В его устах оно звучало почти как комплимент. Он имел в виду не мою неопытность вообще, а неопытность… с ним. В его играх. Я почувствовала странную гордость и в то же время лёгкий, щекочущий нервы страх. Что ещё он задумал?
Он посмотрел на стол, на моё беспомощно раскинувшееся на нём тело, потом на моё лицо. Взгляд его был расчётливым, творческим. Каким-то внутренним взглядом режиссёра, который видит следующую сцену.
— Перевернись. На спину. И подвинься так, чтобы голова свисала с края.
Приказ был чётким, не терпящим возражений. И почему-то мне даже в голову не пришло ослушаться. Внутри всё сжалось от предвкушения и тревоги. Я сделала, как он сказал. Перекатилась на спину. Холодная деревянная поверхность вновь обожгла кожу. Я подтянулась, пока макушка не оказалась за краем стола. Мир перевернулся вверх ногами. Я видела белый потолок студии, софиты и его фигуру, подходящую ко мне. С такого ракурса он казался ещё более огромным, монументальным.
Он подошёл вплотную. С этого положения я видела его снизу вверх: мощный торс, тень на лице, а чуть ниже… Его член, который маячил перед моим лицом. Так близко. Он был на уровне моего лба. От него исходил терпкий запах.
— Открой рот, — сказал он тихо.
Губы разомкнулись. Сердце колотилось, отдаваясь гулом в ушах.
Он взял член в руку, направил головку к моим губам. Коснулся. Я почувствовала солоноватый вкус кожи, смешанный с моими соками. Он провёл ею по моим губам, смазывая их влагой. Действие было медленным, почти ласковым, но от этой преднамеренности становилось не по себе и в то же время невыносимо возбуждающе.
— Пошире, — сказал он.
Я открыла рот шире, позволяя ему войти. Он не стал сразу пихать его глубоко. Он положил тяжёлую горячую головку мне на язык, дал привыкнуть к её размеру, к текстуре. Я облизала её кончик, неуверенно пробуя. Вкус был… интенсивным. Он издал одобрительный звук.
И начал двигаться.
Сначала медленно, входя всего на пару сантиметров. Я пыталась приноровиться, расслабить горло, но это было невероятно сложно в таком перевёрнутом положении. Слюна сразу начала скапливаться во рту. Он вынул член, дал мне сглотнуть, и снова вошёл. Чуть глубже.
— Расслабь горло, — посоветовал он спокойно, как инструктор. — Дыши носом.
Я попыталась. Сосредоточилась на дыхании. Он почувствовал, как мышцы горла ослабли, и двинулся вперёд. На этот раз он прошёл глубже. Головка упёрлась в нёбо, потом скользнула дальше, в глотку. Я
