Эми Фетцер - Ирландская колдунья

– Вряд ли она имела в виду именно это.

Крепко поцеловав Реймонда в губы, чародейка расправила подол платья и вытащила из под ворота длинные волосы. Он повернул ее спиной к себе и принялся затягивать шнурки, с довольной улыбкой любуясь гладкой здоровой кожей. Теперь ему самому было невдомек, почему он так долго не решался поверить в магию, хотя имел доказательства под самым носом. Реймонд оглянулся и заметил в углу над камином одинокую орхидею, все еще торчавшую из стены.

– А почему ты не спрашиваешь, кто отец Шинид? – осторожно поинтересовалась Фиона, когда с тесемками было покончено.

– Это меня не интересует. Потому что теперь ее отцом буду я. Только скажи мне… – де Клер замялся, собираясь с духом, -…скажи, что это не Йен! – чуть ли не с мольбой закончил он.

– Конечно, нет! – Реймонд не скрывал своего облегчения, и Фиона с горечью добавила: – Я была совсем молодая. И я не расспрашиваю тебя о твоих женщинах, де Клер. А ведь их было у тебя немало!

Реймонд виновато улыбнулся в ответ.

– Только я знаю, кто отец Шинид, и эта тайна останется моей навсегда. Этот человек был случайным прохожим, подарившим мне немного тепла, когда я больше всего страдала от одиночества. Он ничего не значит для меня – кроме того, что я родила от него Шинид и у меня появилось близкое существо, которое я могла любить.

– Не мне тебя судить, – торжественно кивнул Реймонд. – Тем более что я сам не могу похвастаться своим прошлым. Ведь когда-то я поступил так же – искал утешения от одиночества.

– Моим утешением стала моя дочь. Ты даже понятия не имеешь о том, что она для меня значит! – Фиона наклонилась, чтобы надеть чулки.

– Имею. Я уже был отцом.

– Что значит – был? – испуганно спросила она.

– Несколько лет назад к моему дяде пришла женщина, медленно умиравшая от чахотки, и оставила ему ребенка. Она уверяла, что это мой сын.

Фиона следила за ним широко распахнутыми глазами, позабыв про чулок.

– Я не мог ей не верить. Мальчишка как две капли воды был похож на меня, и я стал воспитывать его как своего сына. – Реймонд прислонился к столу и скрестил руки на груди. Он не решался взглянуть на Фиону и обращался к ней стоя за кроватью. – Однажды я нанялся в войско к какому-то эрлу и собрался на войну, но Марк не хотел меня отпускать. Он умолял взять его с собой, но я запретил ему даже думать об этом. Мне казалось, он все понял.

– Ох, Реймонд, только не это…

Он посмотрел на нее, и в бездонных серых глазах Фиона прочла затаенную боль – те самые горе и скорбь, что он старательно скрывал от других.

– Увы, он не послушался меня и спрятался в обозе. Он проделал это так ловко, что я не подозревал о его присутствии до самого первого боя. Я оказался в самой гуще, и Господь свидетель, это было жестокое сражение. Это случилось уже под конец: я услышал, как Марк меня зовет. – Реймонд потер затылок. – Я был так потрясен, что застыл на месте, а он сжимал в руке свой детский клинок и бежал ко мне, сияя от счастья, ужасно гордый собой. Но враги не упустили своего шанса, и его ударили мечом. – Его голос прервался.

Фиона мигом оказалась рядом, чтобы обнять и утешить сильного и отважного мужчину, такого трогательно-беззащитного в эти минуты. Она чувствовала его боль как свою. Теперь было ясно, что все эти годы Реймонд оставался наедине со своей скорбью, и она сломила его, навеки уничтожив того добродушного, общительного человека, которым он был прежде.

– Этот ублюдок разрубил его почти пополам! Не понимаю, как можно сделать такое с ребенком?! – яростно выкрикнул Реймонд, понимая, что никогда не получит ответа на свой вопрос. – Марк так и не выпустил свой клинок. Мой сын умер у меня на руках. Он умолял простить его за непослушание. А потом он забился в агонии и сделал вот это. – Реймонд прикоснулся к шраму на щеке. – Я никогда не прощу себе то, что позволил сыну погибнуть.

– Ох, Реймонд, – прошептала Фиона, стараясь заглянуть ему в лицо, – он всего лишь хотел быть вместе с тобой! Только настоящая любовь и отвага могли подтолкнуть его на такой шаг! Он хотел во всем походить на своего отца!

– И я его подвел.

– Нет-нет, – горячо возразила она, и сердце ее обливалось кровью: такая боль прозвучала в его сдавленном голосе. – Ты подарил ему самые счастливые годы жизни! Его мать умерла, и он наверняка погиб бы один, без нее! Ты взял его к себе и полюбил так, как только отец может полюбить сына. Он был счастлив и горд – иначе ни за что не пошел бы за тобой на войну, Реймонд!

– Но я – рыцарь! – выкрикнул де Клер, оттолкнув ее от себя. – Война – мое ремесло, и я дал обет защищать слабых и невинных! И все равно я не смог защитить собственного сына!

– Ты же не знал, что он там! – Чародейка снова привлекла Реймонда к себе и с болью увидела, что его по-прежнему терзает чувство огромной вины. – Ты не знал, что он там! – раздельно повторила она. – Так уж повелось, что дети – это наше слабое место. – Фиона осторожно провела рукой по его искаженному лицу, стараясь разгладить морщины – эти суровые отметины прожитых лет. – Здесь не помогут ни богатство, ни власть. Но мы все равно продолжаем их любить, потому что они – самое прекрасное, что есть у нас на этом свете.

Реймонд понимал, что она права, ведь ему самому довелось изведать эту любовь, хотя была она недолгой и закончилась так трагически.

– Я не подведу тебя, Фиона. И я не подведу нашу дочь, – прошептал он. – Я ни за что не расстанусь с тобой. Я люблю тебя. Я тебя люблю.

Разве можно было слушать его и остаться равнодушной? Фиона поцеловала де Клера так жадно, словно и не было ночи, полной нежности и страсти. Желание вскипело в ее крови с новой силой.

– На тебе слишком много одежды! – Он взялся за ворот на ее платье, но Фиона решительно перехватила его руки.

– Мы не можем просидеть тут целый день!

– Я – лорд Антрим. И волен делать все, что захочу. Она рассмеялась в ответ на эту напыщенную тираду.

– В замке яблоку негде упасть, – терпеливо напомнила Фиона. – На счету каждая пара рук. Те, кто напал на нас вчера, наверняка перебили всю скотину, которую не успели загнать внутрь. Значит, наши запасы снова оскудели.

Конечно, она была права.

– Я приказал прекратить стройку, но лучше от этого не стало.

– Сам по себе бастион ничего не значит. Просто он оказался на заповедной земле.

– Это место таит в себе огромную силу, верно? – спросил Реймонд, и что-то в его тоне заставило ее насторожиться.

– Да. – Фиона всмотрелась в его лицо и сказала: – Ты был там! – Ее голос дрогнул от удивления.

Де Клер развязал мешочек на поясе и извлек камень, подобранный им в Круге Камней. Отдал Фионе загадочную руну и постарался описать все, что увидел и почувствовал, когда совершал свой дерзкий опыт.