Эми Фетцер - Ирландская колдунья

– Вряд ли там найдется что-то подходящее для тебя, – заметил он. – Хотя, прошу заметить, меня это нисколько не расстроит.

Фиона оглянулась и застыла, не в силах оторваться от его мускулистого торса, уже слегка потемневшего от загара. Реймонд запоздало протянул руку, чтобы прикрыться одеялом, но она успела разглядеть его полностью – и почувствовала, как просыпается в теле знакомая истома. Но сейчас не время было заниматься любовью.

– Это сундук моей матери, – сообщила она и со вздохом снова полезла внутрь. – Я так и знала, что его просто забыли в этой башне, но все же надеялась… Ага! – Чародейка вытащила и встряхнула бледно-зеленое платье. С этим платьем она прошла к столику, на котором стояли кувшин и тазик, и стала приводить себя в порядок. Реймонду не хватило выдержки оставаться в постели: он встал и подошел к ней. Фиона оглянулась и посмотрела на него.

Он был неописуемо хорош в своей откровенной наготе. И Фиона моментально растаяла в его объятиях, отвечая на поцелуй.

– Скажи мне одну вещь, любимая.

– Спрашивай. Я не скрою от тебя правду.

– Шинид – твоя дочь, не так ли?

Онемев от неожиданности, Фиона со страхом смотрела ему в глаза.

– Черт побери, ты все еще боишься в этом признаться! – удивился он. – Неужели ты считаешь, что я могу обидеть твою дочь? Или вообще способен поднять руку на ребенка?

Она верила ему всем сердцем, всей душой, но все равно не сразу собралась с духом, чтобы сказать:

– Да, она моя! – Эти слова словно прорвали невидимую плотину, и Фиона воскликнула: – Моя дочь! Ох, святые духи, сколько лет я мечтала сказать это вслух! – Ее горло сдавили рыдания, и она зажала рот рукой и закашлялась, с удивлением ощущая, как с сердца словно свалилась огромная тяжесть.

– Почему ты никому не признавалась?

– Но ведь это моя дочь! И многие могли бы обидеть ее именно из-за этого! Только Изольда и Коллин все знают, они взяли ее к себе.

– Я так и знал.

– Я должна была позаботиться о ее безопасности и свободе, Реймонд! – с чувством сказала она, отступив на шаг. – Иначе она разделила бы со мной то наказание, которого не заслужила! Шинид жила с ними с двух лет. И никто больше не знает, что она моя. – При виде его недоверия Фиона всполошилась: – Как ты догадался?

– У нее твоя улыбка, твои глаза, – едва заметно улыбнулся де Клер. – Она так же находчива и упряма, как ты. А еще я видел, как она… она…

Фиона охнула.

– Ах маленькая негодница! Ну погоди у меня! Она же поклялась, что никто ничего не видел!

– Ну, значит, она соврала. Может быть, она считала, что я умею хранить тайны?

– Наверное, она тебе доверяет! – Эта мысль вызвала у Фионы легкую улыбку. – Но она еще сама толком не освоилась со своим даром, а он слишком силен.

– Точно так же, как у ее матери.

От волнения у чародейки перехватило дыхание. Она впилась взглядом в лицо Реймонда, все еще не смея надеяться на такое счастье и обмирая от тревожного предчувствия.

– Что заставило тебя поверить? – сдавленно спросила она.

– Я верю тебе. И я знаю… что ты не могла солгать.

От этих простых слов ноги у Фионы подогнулись, и де Клер едва успел подхватить ее на руки. Прекрасные бледно-голубые очи наполнились слезами, и Реймонд застонал от стыда:

– Прости меня, любимая! Тебе пришлось так долго ждать!

– Конечно, ведь все англичане такие тугодумы! Но я тебя прощаю! – прошептала чародейка, всхлипнув и спрятавшись у него на груди.

Он негромко засмеялся и ласково приподнял ее лицо.

– Я не пожелал ничего видеть, когда ты развела костер без огнива, когда Шинид напустила на меня чесотку и погасила пожар. Но вчера, когда я вернулся в крепость и увидел тебя, мне стало ясно, как мало значат наши разногласия. Ведь главным было то, что ты осталась жива, и мне был дарован шанс признаться тебе в своей любви! – Он ласково прикоснулся губами к ее трепещущим губам. – Но потом, Фиона, я изведал в твоих объятиях величайшее блаженство и увидел, как исчезли без следа твои шрамы. И мне открылось, что самое великое чудо на земле – это наша любовь.

Она застыла, не зная, что и сказать.

– Их больше нет?! – Фиона попыталась ощупать себя, но не удовлетворилась этим и отправилась к зеркалу. Реймонд перехватил ее на полпути и поднес ее руки к губам.

– Просто поверь мне – и все. Их нет. Ее счастливая улыбка словно осветила просторную спальню, став для Реймонда лучшей наградой.

– А ты, мой рыцарь, тоже не лишен своей магии! – прошептала чародейка и поцеловала его так, что у Реймонда стало жарко в паху.

– Ты пришла в замок, чтобы быть рядом с Шинид, верно? – спросил он. – Чтобы защитить ее.

– Я надеялась, что люди мало-помалу снова привыкнут ко мне, и тогда можно будет открыть нашу тайну. Ты должен хранить ее, Реймонд! – Тонкие пальчики с силой впились в его голые плечи.

– Но зачем вам теперь таиться? – Ему было больно видеть, что Фиона по-прежнему боится за свою дочь. – Я никому не дам ее в обиду!

– До сих пор я и сама с этим справлялась! – ревниво возразила она. – И почему же мы должны перестать таиться?

– Потому что мы поженимся, и она станет моей дочерью.

– Я не могу за тебя выйти. – Фиона отвернулась, и Реймонд окинул ее усталым взглядом. Ну и упрямая ему досталась женщина!

– Почему бы нам не пожениться, если мы любим друг друша?

Ох, временами он делается таким же тупым, как и прочие мужчины!

– Потому что над тобой стоит твой король! Если не ошибаюсь, он велел тебе жениться…

– На ирландке!

– Вот именно! Но я больше не дочь вождя и не имею никакого веса!

– Да, ты не дочь вождя! Ты – дочь королевы и полноправная наследница Гленн-Тейза! Поверь мне на слово – его величеству этого будет более чем достаточно!

– Реймонд, но как же приданое? У меня нет ни гроша за душой!

Он понял, как стыдно Фионе в этом признаваться, и поспешил возразить:

– Меня интересует только то чудо, которое ты сотворила с моей жизнью, и судьба маленькой девочки, мечтающей при всех назвать тебя мамой!

– Она так хочет жить вместе со мной, что часто плачет, – с трудом призналась Фиона.

– Вот и пусть живет! – подхватил де Клер. – Она знает, что я тебя люблю!

Фиона, натягивающая на себя платье, застыла. Неужели он уже успел поговорить с Шинид?

– И что она тебе сказала?

– Что тебе нужно, чтобы тебя любили! – Реймонд тоже решил одеться и поднял с пола штаны. – Должен признаться, что именно этим я и собирался заняться в первую очередь, – добавил он, окинув многозначительным взглядом ее дивное тело. Она не выдержала и рассмеялась.

– Вряд ли она имела в виду именно это.

Крепко поцеловав Реймонда в губы, чародейка расправила подол платья и вытащила из под ворота длинные волосы. Он повернул ее спиной к себе и принялся затягивать шнурки, с довольной улыбкой любуясь гладкой здоровой кожей. Теперь ему самому было невдомек, почему он так долго не решался поверить в магию, хотя имел доказательства под самым носом. Реймонд оглянулся и заметил в углу над камином одинокую орхидею, все еще торчавшую из стены.