Эми Фетцер - Ирландская колдунья

– Вот видишь! Я сразу почувствовала, что в тебе тоже есть магия! – Она с улыбкой вернула ему камень. Реймонд принял его с таким благоговением, словно это был бесценный самоцвет. – Это говорит о том, что мы упускаем из виду что-то очень простое, что лежит на поверхности. Но пока мы этого не увидим, нас не оставят в покое.

– Я столько думал об этом, что едва не свихнулся. Я знаю, что они могут укрываться в деревьях, потому что нашел засаду лучника и обрывок плаща, маскировавшего его среди ветвей…

– Сэр Нолан нашел такой же клочок в замке! – перебила она. Реймонд кивнул: это не было для него новостью.

– Если они так любят прятаться на деревьях, то мы могли бы выжечь их все до единого… – Фиона посмотрела на него так, что ему стало стыдно. – Нет, не бойся! А они не могли укрываться в лощине?

– Если бы в лощине появилась хоть одна живая душа – я бы об этом знала. Может быть, они постоянно меняют укрытие, чтобы их не выследили?

– Ох, это и так понятно. И до сих пор им отлично удавалось путать следы. Я обшарил каждый дюйм до самой Банн-Ривер!

– А ты не пропустил тех развалин на холме и сожженной крепости?

Де Клер кивнул, заботливо спрятал камень в свой кошель и стал надевать рубаху.

– Нигде нет никаких признаков жизни. Между прочим, можно только пожалеть, что такое замечательное укрепление на наших северных границах превращается в бесполезную пыль. – Он дважды объезжал развалины, и каждый раз его поражало то, с какой легкостью подземные воды уничтожили это творение человеческих рук.

– Ее построили слишком близко к Кругу Камней и заповедной лощине! – отрезала Фиона.

Реймонд в притворном ужасе замахал руками:

– Ой, не ругайте меня, миледи, я все понял!

– Вот так-то лучше! – Она поцеловала его на ходу, прибираясь в комнате и заправляя постель.

– Я понимаю, что они хотели захватить замок, но не понимаю – зачем? Ведь владения не приносят никакого дохода! Для любого рачительного хозяина эта земля станет настоящей обузой из-за того количества ртов, которые придется кормить. Ни Йен, ни Пендрагон не страдают от проклятия, и среди вождей все чаще раздаются призывы отправиться в набег и потребовать виру за гибель какого-то брата.

– За сына О'Кагана, – подтвердила чародейка. – За брата Сесилии. – Реймонд явно не мог сообразить, о ком идет речь, и Фиона пояснила: – Ну, помнишь, той, что с большой грудью?

Он с ухмылкой кивнул, надел сапоги и сел на кровать.

– Но это ерунда по сравнению с той резней, что творится здесь!

– Значит, им нужно что-то еще, кроме этого замка! Ты со мной согласен?

– Да. – Де Клер хотел было рассказать ей все, что узнал от Изольды, но передумал. Ведь для того, чтобы снять проклятие, Фионе следовало сначала стать его женой. – Черт побери, скорее бы уж сойтись с ними лицом к лицу! Сколько еще эти собаки будут прятаться и кусать исподтишка? – Он встал, заправил рубаху в штаны и вдруг спросил: – А ты не могла бы вывести их на чистую воду с помощью своих чар?

Вот так, легко и просто, одним своим вопросом он доказал Фионе, что действительно поверил в волшебство. Ах, как ей хотелось поддержать Реймонда в этой борьбе!

– Я пыталась это сделать. Если бы я знала, кто за этим стоит, то не тыкалась бы вместе с тобой как слепой котенок. Но мне не дано видеть будущее. Я могу призвать на помощь силы стихий, но все равно мне требуется определить точку, куда должна обратиться эта сила.

– Кажется, я начинаю понимать, какое это нелегкое ремесло – быть настоящей чародейкой, – заметил он, искоса разглядывая свою милую колдунью. – Шарлатанка стала бы уверять, что ее магия способна на все. А ты честно признаешься в том, что тебе не под силу.

– Это не просто ремесло – это вера, Реймонд. Это закон, по которому мои предки жили на протяжении многих веков.

Внезапно Реймонд вспомнил кое-что из того, что ему довелось слышать шесть лет назад.

– Шивон говорила, что однажды ты превратилась то ли в кошку, то ли в птицу.

– Да.

– Ты действительно на это способна? Превращаться в кого-то другого?

– Да. – Она мягко рассмеялась при виде его потрясения. – Но это требует слишком много времени, и я не могу удерживать чары очень долго. А потом делаюсь совсем слабой.

– Ну и не надо! – пылко заявил де Клер. – Не хватало еще тебе превратиться в корову или лань и угодить под нож какому-нибудь голодному браконьеру!

– Я не могу превратиться в существо, которое намного больше меня! – заверила Фиона, остановившись перед ним. – Да и зачем мне теперь прятаться?

– Учти, я все равно тебя найду!

– Нисколько в этом не сомневаюсь. – Лукаво улыбаясь, она потеребила расшитый клапан на его штанах.

– Хочешь помочь мне его застегнуть?

– Разве ты ребенок и не можешь одеться сам? – Реймонд со стоном схватил ее за плечи и привлек к себе. – Что, тесновато, милорд? – ехидно спросила она, туго затягивая клапан. В ответ ей достался такой поцелуй, что обоим стало не до одежды.

– Вы заплатите за ваши выходки, миледи. Сегодня же ночью!

– Только ночью? – Ах, как сладко прозвучал для него этот милый огорченный голосок.

– Да, после того как мы поженимся!

– Ах да, конечно, я чуть не забыла! – улыбнулась Фиона, стараясь не выдать охватившего ее волнения.

Из темного коридора потянуло съестным, и Кит О'Каган беспокойно зашевелился в своем углу и встал, подслеповато всматриваясь в приближавшуюся к нему фигуру.

– Что ты здесь делаешь? – хрипло зашептал узник, узнав своего посетителя.

Тот ничего не ответил, и Кит придвинулся к самой решетке, с тревогой оглянувшись – не следит ли кто за ними. Он так и не заметил кинжала и даже не почувствовал, как острое лезвие рассекло ему горло – так быстро действовал убийца. Кит зашатался и попятился, захлебнувшись собственной кровью и зажимая руками ужасную рану. Наконец он опустил руки и в шоке уставился на капавшую с них кровь. Его ошеломленный взгляд метнулся к загадочному визитеру, а в следующий миг он рухнул замертво. Последнее, что он слышал в этой жизни, – звук удалявшихся шагов.

Фиона настояла на том, что спустится в главный зал одна, немного раньше, чем Реймонд. Он уступил, так как знал, что в подобных случаях ей лучше не перечить. Наконец де Клер счел возможным покинуть спальню и вышел на лестницу, не скрывая довольной улыбки, которую тут же заметила вся его свита. Просиял даже Николай, хотя в последнее время он ходил мрачнее тучи. Реймонд оглянулся, стараясь высмотреть Фиону, и только теперь заметил, что люди в замке ведут себя как-то необычно. У всех был такой вид, будто они готовы пуститься в пляс от счастья.

Коллин выступила вперед с кубком вина и подносом со свежим хлебом. Казалось, что румяные ломти исходят паром – такие они были горячие и свежие. Реймонд взял кусок хлеба и спросил: