Сюзанна Симмонс - Ложе из роз

Элисса заглянула в Рыцарские покои и увидела изысканно накрытый к ужину стол с зажженными свечами, сияющим столовым серебром, мерцающими хрустальными бокалами для шампанского и вазой с нежно-белыми розами — их аромат доносился до Элиссы — и бутылкой шампанского в серебряном ведерке со льдом. Стол был накрыт на двоих.

Злисса повернулась и прошла в свою спальню. Она осторожно сняла свадебную вуаль и повесила ее, чтобы сохранить до того момента, когда вуаль будет уложена и отнесена в кладовую, в ожидании свадьбы дочери Элиссы. Только теперь она заметила, что на ее постели разложены ночная рубашка и пеньюар.

Ночная рубашка была сшита из тончайшего батиста, ее украшала нежная вышивка по вороту и рукавам, а спереди до самого подола спускался ряд мелкого жемчуга, тоже окаймленного вышивкой. Пеньюар оказался из такого же тонкого батиста, и тоже был расшит цветами у горловины, на рукавах и у подола, отделанного атласными лентами бледно-розовых, золотистых и бледно-голубых тонов.

— Значит, я не за все поблагодарила вас, Джулиет, — пробормотала Элисса вслух, сразу сообразив, что эти прелестные вещи — подарок герцогини Дикинской.

Элисса остановилась перед зеркалом и внимательно вгляделась в собственное отражение. Она выглядела, как обычно, но испытывала совсем незнакомые чувства. Если не считать бледного румянца на щеках — и, разумеется, великолепного свадебного платья — ее внешность ничуть не изменилась, и, тем не менее, внутри она стала другой. Элисса была переполнена ожиданием, трепетным любопытством, робостью и тревожным возбуждением. Наступала ее брачная ночь.

Элисса представления не имела, что это такое.

Она по-прежнему почти ничего не знала об отношениях мужчин и женщин. Множество вопросов остались неразрешенными. Сможет ли она сейчас найти ответы? И каким образом ей удастся это в столь поздний час?

В дверь гостиной осторожно постучали, и Элисса услышала, как знакомый баритон произнес ее имя:

— Элисса?

Она глубоко вздохнула, пригладила волосы и вышла навстречу мужу.

Майлс прислонился к створке открытых дверей. Он уже освободился от сюртука, воротника и галстука. Несколько пуговиц на его белой рубашке были расстегнуты Он выглядел спокойным и беспечным. Майлс был дьявольски обаятелен, поражая своей фигурой — в сущности, самой красивой, какую только видела Элисса — с широкими плечами, мускулистыми руками, тонкой талией и длинными ногами.

У нее захватило дыхание.

— Мадам, вы не откажетесь выпить со мной бокал шампанского и присоединиться к легкому ужину?

Элисса была уверена, что не сможет проглотить ни кусочка, но шампанское, вероятно, поможет ей прогнать странное тревожное ощущение.

— Принимаю ваше любезное приглашение, сэр, — ответила она, проходя через гостиную и молясь, чтобы ноги внезапно не подвели ее.

С подчеркнутой учтивостью Майлс усадил ее за стол и сам сел напротив.

— Какая прелесть! — воскликнула Элисса непослушным языком, оглядывая стол.

Майлс невозмутимо окинул взглядом ее, а затем стол.

— Это плод совместных усилий Бланта, мисс Пиббл, миссис Фетчетт и кухарки.

— Непременно надо поблагодарить их утром.

— Мы вместе поблагодарим их.

— Разумеется, это я и имела в виду, — Элисса смутилась. — Мы вместе поблагодарим их, — она оглядела многочисленные серебряные вазочки и накрытые крышками блюда. — Думаю, их чувства будут уязвлены, если мы забудем отведать хоть что-нибудь.

— Пожалуй, да, — Майлс разлил шампанское в два бокала и протянул ей один прежде, чем объявить: — Предлагаю тост!

Элисса ждала, держа высокий хрустальный бокал в руке.

Майлс поднял свой бокал и посмотрел ей в глаза.

— За миледи Элиссу, мою жену, «что красотою затмевает ночь»!

— Лорд Байрон?

— Да, лорд Байрон.

Они поднесли бокалы к губам. Прохладное шампанское приятно согрело ее и помогло расслабиться.

— Думаю, теперь моя очередь предложить тост, — произнесла Элисса, спустя некоторое время.

Майлс взглянул на нее, с удивлением приподняв брови.

— Отлично. Тогда позвольте вновь наполнить бокалы.

Элисса подняла свой пенящийся бокал к свече и минуту разглядывала игру хрусталя. Затем повернулась к Майлсу:

— За милорда Майлса, моего мужа, моего рыцаря в сияющих доспехах!

Последовало продолжительное молчание.

— Позволите поухаживать за вами? — спросил наконец Майлс.

— Да, благодарю вас. — Элисса заставила себя вежливо улыбнуться.

Майлс наполнил две тарелки соблазнительной едой: тонкими ломтиками говяжьего филе, сочным салатом из омаров, кусочками жареной перепелки и нежными грудками куропатки, настоящей русской икрой и свежими фруктами всех видов и цветов.

Он поставил одну тарелку с золотым ободком перед Элиссой, а другую — перед собой. Несколько минут они сидели молча, не прикасаясь к еде. Наконец Майлс нарушил молчание.

— Элисса, нам надо поговорить.

Именно этим они и занимались до сих пор.

Он продолжал:

— Мы говорили, что свобода будет неотъемлемой принадлежностью нашего брака.

— Да.

— Свобода может быть различной — например, свобода сказать «я хочу подождать с этим» или свобода сказать «нет». Вы понимаете, что я пытаюсь объяснить?

— Нет.

Майлс провел рукой по волосам.

— Вероятно, нам следует начать с самого начала. Если бы сейчас вы могли сказать мне только одну вещь, что бы это было?

Элисса смутилась.

— Вы вольны говорить все, что думаете, — напомнил ей Майлс.

Она с трудом глотнула.

— Я очень волнуюсь, милорд.

— И я тоже, миледи.

— Я совершенно не представляю, что значит быть женой, — сказала Элисса, ободренная его откровенностью.

— А я не знаю, что значит быть мужем.

— Это неправда. Это не может быть правдой, — возразила она. — Вы много знаете об отношениях между мужчинами и женщинами.

— Но я такой же невежда в отношениях между мужем и женой, как и вы, — заметил Майлс. — Нам придется учиться вместе.

«Она прекрасна, и потому ее внимания добиваются. Она женщина, и потому ее стремятся завоевать».

Может быть, Шекспир прав. Майлс видел, что Элисса дрожала, как котенок. Ему не хотелось спешить или настаивать — ради них обоих.

Он попытался представить все, поставив себя на ее место. Даже если женщина влюблена — а о любви они еще никогда не говорили, — ей должно быть страшно вступать в брак, не зная его физической стороны.

Майлс наблюдал, как Элисса поднесла высокий хрустальный бокал к губам и торопливо сделала несколько глотков. Она, несомненно, пыталась «поддержать свою храбрость» с помощью превосходного французского вина.