Сюзанна Симмонс - Ложе из роз

Майлс набросил халат, затянув пояс вокруг талии, закрыл блюда крышками, подхватил бутылку искрящегося шампанского и подошел к двери гостиной Элиссы в тот момент, когда она показалась из спальни.

Элисса была по-прежнему одета в свадебное платье. В сущности, в ее виде ничего не изменилось — точно такой же она покинула гостиную пятнадцать — двадцать минут назад.

Нет, кое-что в ее внешности изменилось — ее волосы были распущены и спускались по плечам, как золотистый шелк, а щеки порозовели.

Майлс застыл на месте.

— В чем дело?

— Я никогда не понимала причуд моды, сэр.

«Сейчас не время говорить об этом», — подумал Майлс.

— Почему бы вам не переодеться?

— Я не могу.

— Не можете? — в изумлении повторил Майлс.

— Я запуталась.

— Запутались?

— Вам обязательно повторять все мои слова, сэр? Да, я запуталась. Горничная давно уже спит. Я не решусь побеспокоить Эмму посреди ночи, но сама не могу разобраться со всеми этими завязками.

— Понятно.

Майлс внезапно понял, что его молодая жена готова расплакаться. Он никогда еще не видел Элиссу в подобном состоянии. Разумеется, это была ее брачная ночь, она выпила два бокала шампанского — и почти совсем не ела — к тому же в такой поздний час ее клонило в сон.

Однако она еще не договорила.

— Какая бессмыслица! Глупость! Просто кошмар, Майлс!

— В чем дело, дорогая?

Первые слезы, похожие на крупные капли росы, повисли на кончиках ее ресниц.

— В том, что взрослая женщина не может самостоятельно раздеться! Какой позор!

— Совершенно согласен с вами, — сочувственно отозвался Майлс. — Следовало бы призвать за это к ответу мистера Шарля Уорса. Но поскольку он в Париже, а я — здесь, вы позволите мне предложить свою помощь?

Казалось, она понемногу успокаивается.

— Если вы мне не поможете, я буду вынуждена спать в свадебном платье, — беспомощно проговорила Элисса.

— А вам бы этого не хотелось, верно? Не волнуйтесь, Элисса. Мне точно известно, что надо делать.

Майлс поставил бокалы и бутылку на стол, взял жену за локоть и повел ее в сторону спальни.

Впервые он видел это недоступное святилище. Спальня оказалась уютной и женственной, но без лишней мишуры, наполненной любопытными безделушками: морскими раковинами, детскими игрушками, семейными фотографиями, стопками книг, целой коллекцией кошечек китайского фарфора и множеством замысловатых вещиц.

— Во-первых, мы избавимся от этой пышной юбки, — предложил он. — Я расстегну сзади крючки, а вы спустите ее.

— Но тогда вы увидите меня в нижних юбках, — заметила Элисса.

— Мадам, прежде, чем завершится эта ночь, я увижу вас в гораздо менее скромном одеянии, — напомнил Майлс.

Затем наступила очередь атласного лифа.

— Поднимите волосы, чтобы я смог добраться до застежки на спине, — приказал Майлс.

Элисса молча повиновалась, приподняв волосы. Ее затылок был безупречным.

— Не волнуйтесь, миледи, — заметил Майлс. — Возня с этими до смешного крохотными пуговицами займет у меня целую вечность.

Несомненно, за это также следовало призвать к ответу мистера Шарля Уорса.

— А теперь приподнимите ноги по очереди, — распорядился Майлс, спуская вниз бесконечные ярды тонкой ткани.

Он не спешил, вешая свадебное платье на стул и расправляя юбку и шлейф. Он намеренно повернулся к Элиссе спиной, зная, что таким образом предоставит ей необходимую пару минут, чтобы покончить с нижними юбками и кофточкой. Оставалось только одно — распустить сзади шнуровку ее корсета.

— Можете повернуться, — разрешила она. Элисса стояла посредине спальни, закутанная в белую простыню, повернувшись к мужу спиной, и напоминала греческую богиню.

Ее спина была великолепной, кожа казалась нежной, податливой и безупречной, как шелк цвета слоновой кости.

Майлс приступил к сложной задаче распускания тугой шнуровки корсета. Когда он справился с этим, наградой ему стало произнесенное шепотом: «Благодарю вас, сэр».

— Я был рад помочь вам, мадам. — Он повернулся и вышел.

Майлс Сент-Олдфорд подошел к окну, глядя на освещенный луной розарий, вдыхая долетающие оттуда ароматы.

— «О роза, расскажи ей, что своей красой она напоминает мне тебя»… — пробормотал он.

Элисса поняла, что совершенно не представляет, как вести себя в подобных случаях, когда набросила рубашку и пеньюар, причесала волосы на ночь и потушила лампу в спальне. Ее сомнения разрешились самым неожиданным образом.

— Элисса, сюда кое-кто явился, чтобы повидаться с вами, — позвал ее Майлс из своей гостиной.

— Кто?

— Давний друг.

— Где?

— Здесь, — отозвался Майлс, указывая на дверь своей спальни.

Элисса прошла в спальню Рыцарских покоев. Посреди постели, свернувшись клубком, подобрав лапы и следя за каждым ее движением, лежал Том.

— Где же ты был? — спросила Элисса, присаживаясь на край кровати и лаская кота. — Я не видела тебя с тех пор, как была в церкви. Опять ловил мышей в саду?

Майлс заглянул в дверь.

— Значит, Том — первоклассный мышелов?

— Разумеется. И нам пришлось немало потрудиться, прежде чем удалось научить его оставлять добычу вне дома. Он приносил полузадушенных мышей на кухню и складывал их у ног кухарки, — она взглянула на мужа. — Вы понравились Тому.

— Откуда вы знаете?

— Он пришел к вам в комнату.

— Только потому, что вы здесь, — заметил Майлс.

— Может быть.

Последовало несколько минут молчания.

Элисса поняла, что ее муж пристально наблюдает, как она почесывает Тома за ухом и проводит ладонью по спине мурлыкающего кота — от головы до хвоста.

— В чем дело?

— Вы похожи на ангела.

— Но я не ангел. Я женщина.

— И моя жена.

— Да, ваша жена.

Майлс прошел к ней через всю комнату, потянулся и легко провел рукой по ее волосам.

— Серебро. Золото.

— Которое из них?

— И то, и другое.

Было уже совсем поздно. Положение становилось все более интимным: Элисса была облачена только в ночную рубашку и пеньюар, а Майлс — в один халат.

Элисса потянулась и прикоснулась рукой к его темным волосам.

— А ваши волосы похожи на соболий мех. Он провел по ее щеке.

— Ваша кожа — настоящий шелк.

Элисса прикоснулась кончиками пальцев к его подбородку.

— У вас решительный подбородок, но не слишком выпирающий, густые брови и умные глаза. Ваши уши малы и плотно прижаты к голове, а нос у вас совсем как у патриция, — она улыбнулась. — Вы красивый мужчина, муж. Смотреть на вас доставляет мне больше удовольствия, чем на статуи в саду.

— Даже больше, чем на щедро одаренного Аполлона?

— Ну, это мне еще предстоит узнать, не правда ли?