Сюзанна Симмонс - Ложе из роз

Герцогиня была одета в нежно-голубой шелк, в тон ее голубых глаз. Ее простое платье отличалось элегантностью покроя. Как обычно, из драгоценностей Джулиет надела только пару простых серег.

Когда в часовне появилась Элисса, на нее устремились глаза всех присутствующих.

Майлс не мог отвести от нее взгляда — Господи, как она была прекрасна! Прекраснее, чем когда-либо прежде. Майлс наблюдал, как Элисса прошла к нему через всю часовню — высокая и стройная, с гордо поднятой головой, вздернутым подбородком, поблескивающими под светом свечей волосами, кремовой кожей лица под вуалью, одетая в девственно-белый шелк, усыпанный шелковыми розами, с букетом девственно-белых роз в руках.

Майлс стоял, как пораженный громом.

Только сейчас он понял, что до сих пор видел Элиссу в серой или черной траурной одежде — серый и черный явно не были ее цветами. В белом она выглядела бесподобно.

Леди была неотразима.

Впервые за много лет Майлс Сент-Олдфорд почувствовал, что к его глазам подступают слезы. Как порадовались бы в этот день его мать и отец!

Элисса подошла к нему, и они опустились на колени перед епископом.

Обычай был соблюден: «что-то старое» — головку Элиссы украшала свадебная вуаль ее матери, бабушки и прабабушки, которая любовно передавалась от женщины к женщине, из поколения в поколение.

«Что-то новое» — она была одета в белое шелковое платье, самое великолепное подвенечное платье, извлеченное из саквояжа Джулиет, герцогиней Дикинской, всего лишь полчаса назад.

«Чем-то чужим» были ее серьги, чудесные белые жемчужины совершенной формы. Драгоценные жемчужины Востока. Они были подарены Эмме Пиббл по случаю восемнадцатилетия ее отцом, капитаном корабля, джентльменом, исходившим семь морей.

«Что-то голубое»: по настоянию Джулиет, к лифу платья Элиссы быстро пришили голубую атласную ленту, единственную цветную ленту в ее белоснежном туалете.

Все, о ком она заботилась, в этот вечер были в часовне. Все они слышали слова епископа, его проповедь о святости брака, и взаимные клятвы, принесенные Майлсом Маунтбэнком Сент-Олдфордом и Элиссой-Констанцией Грей.

— Я, Майлс Маунтбэнк, беру в жены тебя, Элисса-Констанция. Обещаю и клянусь перед Богом и всеми свидетелями быть тебе любящим и верным мужем в нужде и изобилии, в радости и скорби, в болезни и здравии, до скончания века.

Пришла ее очередь отвечать. Элисса услышала, как ее чистый голос зазвенел, набирая силу и становясь уверенным:

— Я, Элисса-Констанция, беру в мужья тебя, Майлс Маунтбэнк. Обещаю и клянусь перед Богом и всеми свидетелями быть тебе любящей и верной женой в нужде и изобилии, в радости и скорби, в болезни и здравии, до скончания века.

Майлс надел ей на палец кольцо. Епископ благословил их, объявив мужем и женой. Элисса подняла вуаль, и муж в первый раз поцеловал ее.

Именно такой ей виделась собственная свадьба — когда Элисса позволяла себе помечтать о ней, такой виделась часовня в ее поместье, наполненная свечами и знакомыми, любимыми лицами.

Конечно, среди них не хватало двоих. Но Элисса верила, что духи ее отца и матери сейчас следят за ней.

Затем один за другим все госта начали подходить к ним с поздравлениями и наилучшими пожеланиями, и немало слез было поспешно стерто со щек.

Мисс Фетчетт быстро поцеловала Элиссу в щеку — это было крайне редкое проявление чувств у экономки.

Кухарка ничего не сказала, только дотронулась до руки хозяйки, утирая залитые слезами глаза.

Разумеется, Голсуорси долго переминался с ноги на ногу, комкая в руках шляпу. Затем он полез в карман куртки и извлек полураспустившуюся розу — «радость миледи», как назвал он ее, поскольку название «слезы миледи» как-то не слишком подходило для свадебного торжества.

Доктор Симт сиял от гордости и все вспоминал ту ночь, когда за ним прислали из аббатства, поскольку у графини Грейстоун родился ребенок. Этим ребенком, конечно, была Элисса.

Викарий еще раз искренне благословил ее, и Элисса приподнялась на цыпочки, поцеловав старика в зардевшуюся щеку.

Блант энергично пожал руку Майлсу и галантно поклонился Элиссе, в то время как Том терся о ее ноги.

Эмма подошла к ним последней.

— Я еще никогда не видела более прекрасной невесты, — прошептала она на ухо Элиссе.

— Спасибо вам, дорогая Эмма.

— Вы стали мне дочерью, которую я так и не родила, — пробормотала она. — Я горжусь вами и радуюсь за вас! Да хранит вас Бог!

И обе быстро смахнули слезы.

Часовня опустела, один за другим гости покинули ее. Епископ уехал в своем экипаже, увозя щедрое выражение благодарности от новобрачных. Несколько недель спустя он получил еще одно изъявление благодарности — на этот раз от ее величества, королевы Виктории.

Они остались вчетвером: Лоуренс и Джулиет, Майлс и Элисса — по крайней мере им так казалось, пока Элисса не оглядела часовню и не заметила прячущегося в тени Отшельника.

Впервые он улыбнулся ей, и его улыбка показалась чем-то знакомой — Элисса не могла понять, чем. Затем Отшельник поклонился всем и вышел.

— Мы непременно станем подругами, — пообещала Элиссе Джулиет, герцогиня Дикинская, садясь в свой экипаж.

— Надеюсь, — ответила Элисса. У нее никогда еще не было подруги-ровесницы. — Меня ошеломило ваше сегодняшнее великодушие…

— И этого слишком мало для вас и для человека, благодаря которому состоялась моя свадьба, — заявила Джулиет.

Элисса оглянулась туда, где Майлс стоял, беседуя с Лоуренсом.

— Неужели Майлс в самом деле был так полезен вам и герцогу?

— Думаю, он был нам просто необходим, — герцогиня рассмеялась. — Если бы я не услышала, как эти двое беседуют о моей брачной ночи и разглагольствуют о том, как умно они поступили и как удачно нашли Лоуренсу жену-наследницу — и не какую-нибудь, а самую богатую во всем Нью-Йорке, а может, и во всей Америке, — я бы никогда так не разозлилась, а разозлившись, поняла, что люблю своего будущего мужа.

Глаза Элиссы изумленно расширились.

— И, что еще важнее, он даже не понимал, как сильно любит меня, — добавила Джулиет.

Герцогиня Дикинская оказалась удивительной женщиной — вероятно, потому, что она была американкой. Элисса никогда прежде не встречалась с уроженками Америки. Теперь была уверена, что ей хочется познакомиться не только с одной Джулиет.

Джулиет ласково поцеловала Элиссу в обе щеки.

— Но об этой истории — в другой раз и в другом месте, дорогая моя Элисса. Когда-нибудь я расскажу вам обо всем, — и она понизила свое звучное контральто. — А вы должны рассказать мне о том, как Майлс Сент-Олдфорд явился в аббатство Грейстоун, чтобы разыскать привидение, а кончил тем, что нашел себе жену.