Перевоспитание маркетинга: Этикет для маркетологов будущего - Михаил Кудашкин

проект в маркетинге сопоставим с полетом на Луну или выходом в открытый космос. Как мы сейчас уже знаем из фильмов про выход в космос, многие вещи каждый раз делались впервые. И никто, какие бы теории и примеры из учебников он ни изучал, не мог ручаться за исход того или иного этапа и проекта на орбите. Точно так же происходит в бизнесе. Все, что мы хотим видеть на выходе в результате проекта, нужно предчувствовать и заложить с самого начала. Как будто мы летим на Луну и все, что потребуется, должно быть на борту. Ведь мы не сможем каждый раз возвращаться – и если мы не запланировали демпферы для прилунения, то придется как-то обойтись без них. Ну, или потерпеть неудачу. Чуйка, магия команды, стечение обстоятельств, ну и, конечно, хочется верить, стратегический склад ума и владение теми отточенными технологиями, которым мне довелось научиться из первых рук их носителей и авторов, – это те качества, которые помогают делать интересные и успешные проекты. Про стратегический склад ума хочется добавить: «Но это не точно», а вот чуйка, находчивость и удача (которая награда за смелость), по-моему, все-таки рулят.

В своей книге «Перевоспитание маркетинга» я рассказал про маркетинг – такой, которым узнал и полюбил его. Как вы увидите из историй, прожитых мной за 33 года, я осваивал его не по учебникам, а на практике, собирая бесценные знания по крупицам, перенимая опыт у тех, кто брал меня в свои команды, а позже у тех, кого я сам выбирал и брал на работу. Я смотрел на маркетинг и как обыватель, и как ученик, и как специалист, и как эксперт, научившийся упаковывать свои знания и опыт, чтобы передавать его другим. Это вырастило в глубине желание обобщить мои знания и выдать их в мир в виде своеобразного манифеста. Я надеюсь, книга принесет пользу и вам – читателям, и бизнес-сообществу, и, как следствие, тому будущему, которое мы продолжаем строить изо дня в день, проявляя наши замыслы, устремления, намерения в материальном мире.

Kirill.obukh@gmail.com

Тelegram @kirill_obukh

https://кирилл-обух.рф

+7 903 206-10-05

P. S.

Я буду рад прямому общению, и если вам захочется откликнуться и написать свои мысли, вопросы – это наверняка вдохновит меня продолжить развивать идеи этой книги в телеграм-канале https://t.me/KO_Marketing_Future.

МИХАИЛ КУДАШКИН

Некоторые ключевые события из жизни Миши Кудашкина, рассказанные им самим (не в хронологическом порядке)

Родился.

Не помню, когда точно я заинтересовался комиксами – но это произошло в Сенегале, в городе Дакар (финише знаменитого ралли), где папа работал советником, я учился в младших классах разных школ, а мама приглядывала за обоими. Мои родители не то чтобы приветствовали мое увлечение, но, надо отдать им должное, регулярно их для меня приобретали. Я читал их запоем, срисовывал, рисовал собственные (и пытаюсь до сих пор). Но я точно помню, когда я осознал, что комиксу подвластно то, что не под силу ни прозе, ни кино – и какой переворот в моем сознании произвело это открытие. Это произошло благодаря Крису Уэру и его книге Jimmy Corrigan, the Smartest Kid on Earth. Второй такой книгой стала The Bottomless Belly Button Дэша Шоу. За ними было еще много других.

Фонд Хабенского, который был одно время клиентом «Родной речи» и для которого мы с Сашей Мерзляковым (а точнее, он со мной) сделали очень крутую кампанию «Это не лечится», предложил мне участие в подготовке обучающих книг для детей и их родителей, впервые столкнувшихся с онкологическим диагнозом. Я, в свою очередь, предложил сделать комиксы (что же еще?) и стал креативным директором проекта. Мне посчастливилось с подачи друзей найти лучшую команду на свете – Лену Ковалеву, нарисовавшую картинки, и сценариста Федю Гетманова, и работа началась. Мы ездили в онкоцентры, встречались с врачами, детьми, их мамами и папами, показывали им сценарии, выслушивали замечания, которые пытались учесть по мере возможности, переписывали, перерисовывали, утверждали – и в итоге сделали книжки про лучевую терапию, хирургию и химиотерапию – три из запланированных четырех (и не теряем надежды выпустить и четвертую – про реабилитацию). Отклики, которые мы получили и от пациентов, и от врачей, искупили с лихвой и потраченное время, и усилия. Вот один: «Комплаентность детишек и их родителей резко и положительно возросла, соответственно, организация и проведение лечения проходят намного проще, с гораздо меньшими эмоциональными издержками для персонала и существенно низким тревожным фоном для пациентов и их мам». Это трогало до слез. Чтобы не распространяться на эту тему, скажу, что как лингвист я отметил существование в русском языке слова «комплаентность» (от англ. compliance. Кстати, с таким названием есть фильм, который я очень рекомендую).

Любовь к кино, и особенно к кино, раздвигающему границы киноязыка (его еще называют «кино не для всех» – формулировка, льстящая зрителю, но ничего о достоинствах этого кино не сообщающая: а фильмы Сарика Андреасяна – они для всех, что ли?) – так вот, любовь к такому кино началась у меня с просмотра фильма «Солярис» в кинотеатре «Иллюзион». Мне было лет 12, повел меня папа – как и с комиксами, без большого энтузиазма, но все-таки дал себя уговорить, за что я ему вечно буду благодарен. Папа терпеливо скучал, я же не мог оторваться от экрана. Сказать, что я испытал эстетический шок – не сказать ничего. Затем были «Андрей Рублев», «Сталкер», фильмы Копполы и Антониони, записанные на видеокассеты работавшими в Германии родителями моего приятеля, какие-то закрытые просмотры во ВГИКе, куда я попадал неведомо каким образом, новые имена: Сабо, Хусарик, Параджанов, Янчо, Бергман… Но качественный скачок в моем освоении мирового кинематографического наследия произошел в 1990-е, когда повсюду начали открываться видеосалоны. С владелицей одного из них, расположенного на Маросейке, Наташей, мы как-то разговорились; заметив, что вместо Шварценеггера и Ван Дамма я спрашиваю Шванкмайера и ван Вармердама, она начала меня консультировать и давать рекомендации. Кончилось тем, что, узнав о моем французском, она предложила мне попробовать себя в переводе фильмов: взамен я получал в аренду телевизор с видеомагнитофоном и бесплатный доступ ко всем богатствам видеосалона. Первой моей работой стало «Последнее метро» Трюффо – результат Наташу впечатлил, но вскоре стало ясно, что Володарскому с Михалёвым бояться моей конкуренции не стоило – переводил я хорошо, но очень дотошно и из-за этого медленно. Всего я перевел фильмов 5 или 6. Зато «Последнее метро», где Депардье и Денев говорят моим глуховато-унылым