Правила Зодиаков - Наталья Владимировна Елецкая

Отто отправил в рот креветку и стал машинально жевать. Он вспомнил свой последний ужин с Уной накануне несчастного случая. Они отправились в китайский ресторанчик неподалеку от дома, как делали время от времени, когда хотели побаловать себя вкусненьким. В такие вечера Уна никогда не делала ему замечаний, не диктовала, что ему есть или пить. Напротив – Отто сам заказывал блюда, а она соглашалась. Дома, на собственной кухне, решала Уна. В ресторане – всегда Отто. Им нравилось такое распределение ролей, позволяющее Отто почувствовать собственную весомость в глазах жены, а Уне – ненадолго отдохнуть от принятия бытовых решений, пусть даже таких банальных, как составление домашнего меню.

Воспоминание о том вечере полоснуло его болью, горячей и острой, словно нож. Отто с тоской посмотрел на бутылку и, стиснув зубы, отвернулся к окну. Желание как можно скорее закончить ужин стало нестерпимым. Подошедший официант собрал тарелки из-под закусок и заменил их блюдами с горячим. Черт побери этот вечер, подумал Отто, улыбаясь Ульрике застывшей улыбкой витринного манекена.

– Вы сейчас где-то очень далеко, – произнесла она с мягким упреком.

– Простите. Я не самый приятный собеседник.

– Понимаю. То, что случилось с вами недавно…

– Не будем об этом.

Повисло напряженное молчание. Оба они даже не пытались делать вид, будто их интересует содержимое собственных тарелок, хотя и палтус, и отбивные выглядели весьма аппетитно.

– Я пытаюсь найти хоть какую-то тему, которую вы могли бы поддержать, но у меня не получается, – грустно сказала Ульрика.

– Может, это знак?

Она молча вопросительно взглянула на него.

– Что ничего у нас не выйдет.

– Отто…

– Возможно, я просто не умею поддерживать разговоры на личные темы. А может, всё дело в том, что вы не умеете выбирать темы для первого – как вы выразились? – свидания. Вы всерьез считаете, что вопросы о моих чувствах к бывшей жене, с которой меня насильно разлучили, или о моем пребывании в тюрьме помогут нам сблизиться? Меня вы препарируете, словно лягушку на секционном столе, а о себе не рассказали ни слова – кроме того, что вы не замужем и вас это устраивает.

Ульрика не сводила с него гневного взгляда; грудь, задрапированная кружевами вечерней блузки, тяжело вздымалась. Отто был рад, что высказал правду ей в лицо. Да, он свалял дурака, пригласив ее поужинать, но зачем она согласилась? Чтобы поглумиться над ним? Причинить ему боль сочувственными по тону, но убийственными по содержанию вопросами? И эта ее улыбка, эти кокетливые ужимки, эти намеки на удовольствие, которое она не прочь с ним разделить…

Отто не сомневался, что сейчас Ульрика плеснет ему в лицо шампанское и гордо удалится. Он предвкушал этот момент, означавший гарантированное избавление от неприятной ему женщины. Пусть в ресторане, на виду у публики и официантов, как в бездарном телешоу – наплевать. Он оплатит счет и больше никогда здесь не появится. Главное, чтобы она, наконец, оставила его в покое.

Но произошло нечто неожиданное. Ульрика внезапно расслабилась; ее губы, дрогнув, сложились в неуверенную улыбку. Нервно сминая салфетку и отводя взгляд, она пробормотала:

– Вы правы. Мне очень стыдно. Не знаю, что на меня нашло. Должно быть, это оттого, что я очень хочу вам понравиться. Пытаюсь подобрать к вам ключик, но… – она покачала головой и подняла на него полные слез глаза. – И насчет моей скрытности вы правы, мне следовало больше о себе рассказать, прежде чем задавать вам личные вопросы. Я постараюсь исправиться, обещаю. Вы меня простите?

От изумления Отто потерял дар речи. Или она действительно раскаивалась, или в ней погибла гениальная актриса. Как бы то ни было, его план рассыпался как карточный домик.

Черт возьми, как от нее избавиться? Не может же он грубо оттолкнуть женщину, которая умоляет о прощении! Кем он после этого будет, особенно если ее раскаяние искренне? Такое маловероятно, но все же возможно, учитывая, что он совсем ее не знает. Возможно, ее независимый вид – лишь маска, за которой скрываются неуверенность и одиночество?

– Вы тоже меня простите, – вслух сказал Отто. – Я был излишне резок, не выбирал выражений. Мне не следовало быть таким грубым.

– Ох, я так рада…

– Подождите, дослушайте. Мне жаль, но суть от этого не меняется. Дело не в вас. Вы замечательная: красивая, умная, уверенная… Дело во мне. Я слишком много пережил, слишком надломлен и потерян, у меня нет ни жилья, ни профессии, ни достатка… Живу на пособие и стипендию, в съемной квартире. Мучаюсь головными болями и воспоминаниями о прошлом, которого не вернуть. Вы достойны лучшего. Я не смогу вам дать того, что вы желаете и чего достойны. Я благодарен вам за содействие в аттестации и за то, что согласились со мной поужинать. Но на этом…

– Прошу, ни слова больше! Давайте закончим эту встречу не точкой, а многоточием. Пусть пройдет время, нужно выдержать паузу. Подумайте, не спешите. – Ульрика помолчала и тихо добавила. – Я ведь могу быть вам полезна.

Вспыхнув от возмущения, Отто воскликнул (и возмущение его было искренним):

– Я никогда не пользовался женщинами как средством для достижения своих целей. Вы ведь не думаете, что я пригласил вас только для того, чтобы…

– О нет! – горячо перебила она. – Конечно же, нет!

– Я действительно не понимаю, зачем вам тратить на меня время. Я вряд ли могу заинтересовать такую женщину как вы.

Ульрика коснулась руки Отто, которую он едва рефлекторно не отдернул, но сдержался.

– Ошибаетесь, – мягко сказала она. – Вы интересный собеседник и мужчина – несмотря на этот шрам, а может быть, как раз благодаря ему. Кроме того, у вас тоже есть профессиональное прошлое, в котором вы – известный писатель, чьи романы не просто издавались, но были переведены на другие языки. Поэтому в том, что касается успеха, мы равны. Просто вам не повезло так, как мне: я смогла остаться в мире искусства, а вам из мира литературы пришлось уйти. Вы сейчас на новом этапе творческого пути, и крайне важно, чтобы нашелся человек, который не просто вас поддержит, но поможет пробиться через многочисленные препоны: бюрократизм, волокиту, дурное настроение всех тех, от кого зависит ваш будущий успех. Вы с этим уже столкнулись на аттестации – и сколько раз еще столкнетесь! Вы не представляете масштаба конкуренции среди начинающих художников. Насколько непросто устроиться в мало-мальски приличное издательство, не говоря уже про перспективу участия в выставке или аукционе-вернисаже. А я могу вам помочь. Я имею нужные знакомства, вхожу в состав жюри, обладаю авторитетом среди художников и